– А Катюха не пострадает? – на всякий случай уточнил Толик.
– Процентов на девяносто.
– Ну, это нормально… – Ответ вполне удовлетворил сутенера. – А то уж я начал беспокоиться за нее. Последние дни Катька вела себя странно. Крайне странно. Она… Ну, типа, стала отдаляться от меня, что ли. А сегодня звонила вся в слезах, умоляла о встрече… И тут – ты. Я ведь тоже не дурак, сложил два и два. Это из-за тебя все? Все ее нервяки?
– Скорее всего, – отрешенно бросила Старовойтова. – И что ты ей ответил?
– Насчет чего?
– Насчет встречи, о которой она тебя умоляла.
– Ну, я согласился, конечно. – Толик осторожно покосился в сторону двери, проверяя, не появилась ли на пороге Ксюша. – Сказал, что приду сегодня в «Арманьяк», и мы обязательно поговорим.
– Куда придешь?
– В «Арманьяк». Это бар такой, где Катюха трудится последнюю пару месяцев после того, как… как ей пришлось уйти отсюда. Дела вроде бы ничего идут… Клиентуру наладила… Многие ее там уже знают. Да и ценник Катюха не задирает.
– Она там постоянно?
– В смысле, круглосуточно? Нет. На хрена? Катюха стабильно приходит к восьми вечера. И этого вполне хватает. До рассвета успевает обслужить от пяти до шести клиентов. Ну, раз на раз не приходится, конечно… Это я имею в виду хорошую смену… Но сейчас не о том. Она попросила прийти, и я приду, тоже к восьми.
– Не придешь, – покачала головой Старовойтова. – Вместо тебя приду я. А ты в это время сиди здесь и не высовывайся. Усек? И смотри не вздумай предупредить ее, иначе никакого договора между нами не будет. И денег не получишь, и заведение свое в целости не сохранишь.
– Это я уже понял, – грустно опустил глаза Толик. – Все будет тип-топ, дамочка. На меня можно положиться. А куда мне потом приходить за бабками?
– Никуда. Я сама тебя найду. Главное, не дергайся. – Ольга поднялась на ноги, взяла со стола пистолет, вынула из него обойму и, сунув ее в карман собственной куртки, висевшей на спинке стула, начала неспешно одеваться. Толик следил за этим действом, не отрывая глаз. – Ну, чего вылупился? Давай рассказывай.
– Что рассказывать? – нервно сглотнул альбинос.
– О том, как мне найти этот «Арманьяк». Адрес давай. Или нарисуй схему, что ли.
– Я нарисую. Откуда мне знать адрес? Я же не справочное бюро. Бумага есть? Хотя ладно, не надо. – Он достал из нагрудного кармана пиджака шариковую ручку, взял полупустую бутылку мартини, отколупал ногтем этикетку и развернул ее к себе чистой стороной. – Смотри. Тут несложно найти будет.
Старовойтова накинула на плечи куртку и приблизилась к Толику…
– Пусти! Ты дикий совсем, что ли? Чего кидаешься, будто целый год бабы не видел?
Невысокая полненькая дамочка, похожая на колобка-переростка, с белыми длинными волосами, облаченная в совершенно не соответствующие ни ее возрасту, ни ее комплекции голубые лосины и розовую кофточку с рюшечками, легонько хлопнула Пластинина по покатому плечу и высвободилась из его объятий.
– Я соскучился, Полиночка.
– И что? Сразу кидаться? – Даже в состоянии покоя голос Полины был высоким и визгливым, что вызывало недовольство Пластинина. – Хоть пальто бы снял.
Мужчина не заставил себя упрашивать дважды. Порывисто сбросив с себя темно-коричневое пальто с острыми треугольными краями воротника, он швырнул его на пол рядом с широкой двуспальной кроватью и тут же вновь потянулся руками к Полине. Сграбастал ее в объятия. Женщина по инерции продолжала отбиваться, но уже не так яростно.
– Да хватит уже!
– Ну, один поцелуй! Дай мне свои губы, пончик!
– Сам ты пончик! – оскорбилась Полина. – Пусти, говорю! Мне это надоело, Артур! Ты прямо как животное какое-то! Приходишь и сразу тащишь меня в койку. Без всяких прелюдий.
– А какие прелюдии тебе нужны? – Пластинин нахмурился, но все же отпустил женщину. Быстро распустил галстук на шее и, бросив его поверх пальто, принялся расстегивать рубашку.
– Не знаю. Прояви фантазию! – Полина неожиданно рассмеялась. Так же громко, высоко и неприятно. – Поговорить там… Или еще чего… Хотя бы…
– Поговорить? – Пластинин споткнулся на третьей по счету пуговице. Из расстегнутого ворота рубашки рванулись на свободу густые курчавые волосы. – О чем?
– О чем? – язвительно переспросила она. – По-твоему выходит, что со мной и поговорить не о чем? Какая же ты все-таки сволочь, Артур!
– Чего это я сволочь?
– Ну, не знаю. Ведешь себя как сволочь. И как похотливое животное. Говорил, что с женой разведешься, например. – Полина села на кровать с разобранной смятой постелью и закинула ногу на ногу. Лосины еще теснее стянули ее широкие бедра. – Когда был такой разговор, Артур? Не припомнишь? Больше года назад? А? С тех пор мы с тобой только регулярно трахаемся, а воз с твоей женой и ныне там…
– Ты опять? – печально протянул Пластинин. – Чего ты каждый раз одну и ту же песню заводишь? Самой не надоело, пончик?
– Перестань называть меня пончиком! Меня это бесит!
– Прости… А насчет жены… Мне кажется, я неоднократно объяснял тебе…
– Утомили меня уже твои объяснения! – на тех же высоких визгливых нотах продолжала общение Полина.
