– Если здесь нарушаются какие-то правила, вам лучше сказать об этом.
– Нет. Все в порядке, – упрямо покачал головой Кротов. – Тут не хуже, чем в любой другой точке земного шара. Конечно, есть вещи, по которым я немного скучаю, но… Это дело времени. Верно? Так что повторюсь: все в порядке, полковник. И с неуклюжестью тоже разберемся.
– А что случилось у вас с вашим адвокатом, Виктор? Говорят, вы ни за что покалечили человека.
– Ни за что людей не калечат. – Кротов уставился в какую-то абстрактную точку чуть выше головы собеседника. – Мне вообще адвокат не нужен, о чем я не раз уже заявлял. И никакие апелляции мне тоже не нужны. Чушь все это. Заслужил – получи. А этот… Присосался, как пиявка.
– За это вы его и ударили?
– Почти. Но не совсем. Не сошлись в вопросах диалектики.
– То есть?
– Он назвал меня убийцей-серийником.
– А это не так?
Ноздри Кротова недовольно раздулись, пальцы сжались в кулаки, и он процедил:
– Не нарывайся, полковник, а то одним сломанным носом может стать больше.
– Можете рискнуть, Виктор, – кивнул Лев.
В разговоре повисла пауза, в течение которой мужчины пристально смотрели друг другу в глаза, как два дуэлянта, готовых в следующую секунду скрестить смертоносные клинки. Кротов сдался первым. Шумно выдохнув, он откинулся на спинку металлического стула.
– Я не стану тебя бить, полковник. В конце концов, ты – правильный мужик, а не какая-нибудь вонючая «крыса» в дорогущем костюмчике за штуку баксов. Я не держу на тебя зла.
– Вы убили более двух десятков человек, Виктор, – напомнил Гуров. – Двое из которых были агентами ФСБ. Пусть продажными, нечистыми на руку, но все же агентами. И после этого вы – не убийца-серийник?
– Все, кого я убил, людьми не были, – жестко отчеканил Кротов. – Они все сами были убийцами. Отбросами общества. И ты это прекрасно знаешь, полковник… Я не пытаюсь себя оправдать. Нет. Что сделал, то сделал. И отвечаю теперь за это по закону. Но моя дочь… Теперь она хотя бы умерла отмщенной.
На этот раз Гуров предпочел промолчать.
– Ладно! – слегка тряхнул головой бывший десантник, словно отгоняя неприятные воспоминания. – Какого черта, полковник? Не полощи мне мозги! И не говори, что ты пришел сюда справиться о моей участи. А если нет, тогда зачем ты здесь?
– Мы кое-кого ищем, Виктор, – после небольшой паузы произнес Лев и одним движением расстегнул молнию на своей кожаной папке. – Их двое. Я хотел попросить вас взглянуть на фотороботы этих людей. Согласно оперативным данным, оба служили в десантных войсках. Спецподразделения. Либо бывшие, либо еще действующие. Вы могли пересекаться с ними…
– Ну, валяйте.
Кротов тоже склонился над столом и зыркнул в сторону двери. Охранники в коридоре не спускали с него глаз. Краснолицый даже заранее держал руку на притороченной к поясу резиновой дубинке, чтобы в случае необходимости оперативно пустить ее в ход. Гуров извлек из папки два листа бумаги и положил их перед Виктором. Еще до того, как бывший десантник заговорил, ему стало понятно, что тот узнал обоих по фотороботу. С первого же взгляда.
– Что они сделали? – спросил Кротов.
– Так вы их знаете? Обоих?
– ЧТО они сделали?
– Убийства, торговля наркотиками, – без колебаний ответил Лев, намеренно сгущая краски и апеллируя непроверенными данными. В противном случае добиться от Кротова какой-то информации было бы затруднительно, и он рассчитывал на обостренное чувство справедливости сидящего перед ним заключенного.
Единственный здоровый глаз Виктора недобро блеснул. Вновь свирепо раздулись ноздри. Если кого-то Кротов и ненавидел сильнее убийц, так это торговцев наркотиками.
– Насчет Гапы я практически не удивлен, – продолжал он буравить взглядом лежавшие перед ним фотороботы. – Он всегда был отличным бойцом. И верным товарищем. Но после той истории… В Багдаде… Гапа тогда влюбился. Крепко так влюбился, знаешь ли. В одну девушку из числа местных. Имени ее сейчас припомнить не смогу… На «М» как-то… А потом она угодила в руки исламистов… Точнее, радикально настроенных салафитов… Хотя все они исламисты до мозга гостей. И эти ублюдки знали об их отношениях с Гапой… Они порезали девчонку на мелкие лоскуты прямо на его глазах. Самого потом тоже собирались порезать, но не успели. Мы накрыли гнездо салафитов и вытащили Гапу. Он отделался только потерей левого мизинца. Это если говорить о физическом ущербе. А вот психологически… Гапа стал другим. С ним не то что служить, а находиться рядом было все равно что сидеть жопой на пороховой бочке. Ну и Гапу списали… Вернее, его отцепили от нашего подразделения, хотя я краем уха слышал, что он чуть позже прибился на контрактной основе к какой-то другой группе. Выбрасывался в Шри-Ланке, в Саудовской Аравии, еще где-то… В общем, там, где располагались основные базы радикальных салафитов… А теперь, значит, торговля наркотиками? Да?
– Да, – сухо откликнулся Лев, не желая развивать данную тему. Он тоже склонился над фотороботами. – Который из них Гапа?
