Боднул девушку головой в грудь, а когда та вынужденно отступила на пару шагов, распрямился во весь рост и махнул могучим, как пудовая гиря, кулаком. Старовойтова успела пригнуться, и рука неприятеля со свистом пролетела у нее над макушкой. С треском разошелся шов пиджака в районе правой лопатки Геннадия. Не обращая внимания на столь несущественные детали, здоровяк живо принял боксерскую стойку и стремительно провел «двойку». Однако и в этот раз ни один из его ударов не достиг цели. Вместо этого вскинутая вверх длинная стройная нога девушки впечаталась ему в ухо. Он свирепо завращал глазами от боли и ярости. Не раздумывая, бросился вперед и тут же нарвался на два мощнейших хука с левой и с правой. Из разбитой губы телохранителя закапала кровь. Он потерял чувство пространства и времени, покачнулся, как хрупкая осина на ветру, и рухнул на «пятую точку». Нога Старовойтовой вновь взвилась в воздух, но уже не так высоко, как в первый раз, и носок черной лакированной туфли прошелся по челюсти противника, заставляя его окончательно завалиться на бок. Геннадий упал лицом на асфальт, взметнув небольшое облачко пыли. Девушка живо оседлала его верхом, схватила за волосы и потянула голову на себя. Выудив из-под безрукавки табельное оружие, она приставила дуло к щеке с косым шрамом:
– Поговорим, Гена? Еще раз, но уже более откровенно…
– Да пошла ты! – Здоровяк попытался высвободиться, но добился лишь того, что его волосы оказались в еще более болезненном захвате. Он заскрежетал зубами. Кровь продолжала капать из рассеченной губы. – Я засужу тебя, тварь! Слышишь? С рук тебе это точно не сойдет. Я – добропорядочный гражданин…
– Серьезно? – ухмыльнулась Старовойтова. – И даже никакой аморалки, Гена?
– Чего?!
– Прекратите, Оля! – раздался за спиной девушки строгий голос Гурова. – Что вы себе позволяете? Посадите его в нашу машину, и пообщаемся как интеллигентные люди.
Майор слегка повернула голову. Лев, заткнув большой палец правой руки за брючный ремень, сначала продемонстрировал напарнице указательный, а затем присовокупил к нему и три оставшихся. Сигнал означал переход со схемы 1.3 на стандартную 1.4. Он принял такое решение, исходя из поведения задержанного.
Старовойтова молча кивнула, слезла с Геннадия и рывком подняла его с асфальта. Поехавший шов пиджака с треском расползся еще больше. С уст телохранителя сорвался стон после очередного удара в область почек. Все так же удерживая здоровяка за волосы на затылке, Ольга подтолкнула его в направлении черного «мерса» полковника. Распахнула заднюю дверцу и скомандовала:
– Садись!
Геннадию ничего не оставалось, как подчиниться. Глаза его по-прежнему недобро сверкали. Старовойтова заняла место рядом с задержанным, и холодное дуло ее табельного оружия уперлось ему в рассеченную губу.
– А теперь слушай меня внимательно, боров, – быстро и зло прошипела Ольга, пользуясь временным отсутствием напарника. – Мне плевать, насколько ты добропорядочный гражданин. Плевать, виновен ты или нет. Я не стану заморачиваться такими пустяками. Я повешу на тебя убийство Всеволода Арзамасцева и закрою дело к чертям собачьим. То есть, выражаясь более доступным языком, проедусь по беспределу, и совесть меня не замучает. Буду спать спокойно. Просекаешь, Гена? Полковнику осталась неделя до пенсии. Он уйдет, и ты снова мой.
Свой пламенный монолог Старовойтова завершила резким ударом рукояткой пистолета в челюсть Геннадия, после чего оружие быстро скрылось под розовой дутой безрукавкой.
Гуров тем временем неторопливо, подчеркнуто шаркающей походкой обогнул «Мерседес», распахнул дверцу с противоположной стороны и, кряхтя, забрался на заднее сиденье слева от здоровяка. Шумно выдохнул.
– Прогуляйтесь, майор, – властно распорядился он, обращаясь к Старовойтовой, достал из кармана носовой платок и промокнул им лоб. – Я тут сам…
– Как скажете, товарищ полковник, – пожала плечами Ольга, шагнула на асфальт и неохотно отошла метров на десять от «Мерседеса».
Гуров молча смотрел ей вслед, выдерживая гнетущую паузу. Геннадий вытер кровь с подбородка. Кончики его пальцев слегка подрагивали от нервного напряжения.
– Скажите мне честно и откровенно, Геннадий… – снова заговорил Лев. – Положа руку на сердце, что называется… Вы убили генерала Арзамасцева? Или это сделала Маргарита Денисовна, а вы лишь покрываете ее? Напоминаю вам, что чистосердечное признание…
– Нет! Нет! И еще раз нет! – живо перебил его Геннадий, вскидывая квадратный подбородок. – Вы чего?.. Сбрендили, что ли? Не собираюсь я сознаваться в том, чего, в натуре, не было. Ни я, ни Маргарита не убивали Всеволода Игоревича. Зачем вообще нам могло это понадобиться?
– Ну, например, из-за этого. – Лев извлек из-под пальто желтый конверт и небрежно бросил его на колени задержанного.
Геннадий опустил глаза и мгновенно побледнел. Он даже не стал открывать конверт, прекрасно зная, что находится внутри. Еще одна капля крови покатилась от рассеченной губы к кончику подбородка, но здоровяк даже не заметил этого.
