– Все расскажу, в натуре! Я не хочу за чужие грехи под статью. – Здоровяк неожиданно приосанился, словно сбросил с плеч пудовый груз. – Дело в наркотиках, полковник. Всеволод Игоревич конкретно погряз в этом. Типа с головой… Связался с очень тертыми калачами в этих вопросах. Он давненько уже приторговывал наркотой. Еще когда на службе был… Но там сначала по мелочам все шло… Так, типа на хлеб с маслом. И колбаску… Я ведь в десантуре не служил, в натуре. У меня ракетные войска. И попал как-то под трибунал. Прапорщику нашему, гниде, по мордасам съездил. И не хило так… Ну, он на меня заяву и накатал. Пять лет дали. Фактически ни за что. Но отсидел я всего два. Даже чуток поменьше. Всеволод Игоревич помог. Вытащил меня, но… В обмен на услугу. Я по его просьбе четыре раза из Чечни в Москву товар перебрасывал. Потом засветился… Однако Всеволод Игоревич «сливать» меня не стал, за что ему тоже спасибо… Вывел из дела и пристроил типа к Марго водителем и телохранителем. Но сам свой бизнес не бросил. Даже наоборот. Поставки все укрупнялись и укрупнялись. Бабло прямо-таки караваном в карман генералу хлынуло. А ему все мало и мало. Жаден стал, – криво ухмыльнулся Геннадий. – И даже когда в отставку уже ушел, приток «дури» из Чечни в Москву не прекратился. Там уже система отлажена. Делали все без Всеволода Игоревича, но… Под его чутким руководством, в натуре.
– И как переправляли?
– Этого я не знаю. Отвечаю, полковник, не в курсах я, в натуре. Это ведь уже все без моего участия было. Я и не вникал. А на черта оно мне? Меньше знаешь, крепче спишь. Реально путёвая поговорка… Я сужу только по тому, что типа из обрывков телефонных переговоров генерала слышал. И фамилий вам не назову. И кличек тоже… Не потому, что не хочу, а потому, что не слышал. Не мелькало этого ничего в разговорах, в натуре.
– А про бар «Орлиное гнездо» слышал? – спросил Гуров.
– Чего? Не-а… Ни разу. А должен был?
– Наверное, нет, – задумчиво произнес Лев. – А что насчет личной жизни Арзамасцева? Любовницы? Просто случайные связи?
– Не в курсе – отрицательно покачал головой Геннадий. – Я же не его водителем и телохранителем был. У Всеволода Игоревича свой человечек на этот счет имелся. Васька… То есть Василий Кремешный. Армейское погоняло Кремень. И вот он-то точно десантник. Обе чеченские кампании под началом Арзамасцева прошел.
– И где он сейчас?
– В смысле где? – искренне удивился Геннадий. – А вы его, типа, не нашли, что ли?
– Не нашли, – вынужден был признать Гуров.
– Это странно. – Здоровяк озадаченно поскреб своей огромной пятерней в затылке. Рассеченная губа у него уже не кровоточила. – Кремень всегда при шефе был. Ни на шаг без приказа не отлучался. Утек, что ли, после случившегося?
– До или после – будем выяснять.
В это время к дому Маргариты Арзамасцевой подкатил полицейский «Опель». Остановился. Из салона неторопливо выбрался представитель власти в новенькой хрустящей форме. Водитель остался за рулем. Геннадий заметил прибывшее «подкрепление», но виду не подал. Быстро облизнул пересохшие от волнения губы и продолжил свою исповедь:
– Кстати, сегодня утром был, типа, звоночек. Аккурат перед вашим появлением, полковник. Марго ответила, и звонивший, не представившись, поинтересовался у нее, не завозил ли генерал Арзамасцев недавно в дом крупную сумму денег. Она ответила, что ничего не знает об этом, а тот, сука, начал ей угрожать… Трепался, типа, что если она пургу гонит, то с ней случится то же самое, что и с мужем. Я перехватил трубку, но хрен там, ублюдок уже отключился. Так что я даже голоса его не слышал, в натуре. А она… Ну, Марго, типа… Она не знала, кто это звонил. Так что, как видите, полковник, тут не все так просто. А мы реально не при делах… Вы же поможете нам?
– Помогу, – заверил задержанного Гуров и тут же добавил: – Но вам, как мы и договаривались, Геннадий, придется проехать в Управление и изложить все это в письменном виде. И Маргарите Денисовне тоже.
– Понял, – нервно сглотнул телохранитель. – Надо так надо. Я же, видите, типа не спорю с вами, полковник.
– Вижу.
Сотрудник полиции, прибывший на «Опеле», перекинулся парой фраз со Старовойтовой, после чего скрылся в подъезде. Гуров, а вместе с ним и Геннадий покинули «Мерседес». Лев гостеприимно указал рукой задержанному на автомобиль с выключенными мигалками на крыше:
– Садитесь, Геннадий. После того как вы дадите показания, вас обоих отпустят. Но под подписку о невыезде, разумеется. Покидать Москву и вам, и госпоже Арзамасцевой до окончания расследования строго запрещено.
Геннадий ничего не ответил. Обменявшись со Старовойтовой полными взаимной неприязни взглядами, он понуро побрел к «Опелю». В кармане пальто Гурова ожил мобильник.
– Товарищ полковник, это я! Жора! – Судя по голосу, Бурмистров пребывал в прекрасном расположении духа. Впрочем, Гуров и не смог бы припомнить, когда у старлея было иное настроение. – Вам удобно сейчас говорить?
– Вполне. Что у тебя?
Лев дождался, пока Геннадий займет место на заднем сиденье «Опеля», призывно махнул напарнице и расположился за рулем своего «Мерседеса».
