– Он и есть «мусор». – Ольга потянулась за сданными ей пятью картами и краем глаза заметила, как нервно дернулся собеседник, реагируя на ее последнюю фразу. – Но бывший.
– Бывших «мусоров» не бывает, – с опаской протянул Хлыст.
– Это с какой стороны глянуть. Поменяй две. Да расслабься ты, Хлыст, для хипиша нет повода, наш он. Даже когда в «мусорне» трудился, все равно нашим был. Общее дело ковыряем.
– Что за дело? – Хлыст поменял девушке две карты, поразмыслил немного и взял себе три. Он ждал ответа на поставленный вопрос, но его не прозвучало.
– Ставлю пять штук, – возвестила Старовойтова.
Мужчина встрепенулся. Его черные, глубоко посаженные глаза азартно блеснули.
– Пять штук?! Да ты блефуешь, Барракуда!
Ольга пожала плечами и положила деньги на стол одной купюрой.
– Может, и блефую. А может, и нет. Тебе решать, Хлыст. Принимаешь или пасуешь? Кстати, зовут его Константин Романович, – указала она большим пальцем руки на Гурова. – В Питере работал. Брал меня как-то на герыче. Так и спелись. Он давно уже в игре, Хлыст. Контачил с генералом Арзамасцевым. Слышал про такого?
– Принимаю, – после недолгих раздумий решился Хлыст. – И поднимаю еще на косарь… Не слышал. А должен был?
Старовойтова метнула на стол еще несколько купюр, откинулась на спинку стула и изобразила легкое изумление:
– Так ты уже не в теме? Слился, что ли? Или все так же по мелкому бегаешь, как и пять лет назад?.. Принимаю твою штуку и кладу сверху еще шесть.
Хлыст быстро облизнул губы. Ольга чуть улыбнулась. Говорить о делах и одновременно играть ее старый тверской знакомый определенно был не способен. Его внимание рассеялось, глаза вновь нырнули в карты, потом на Гурова и обратно, на лбу проступили две продольные морщины. Хлыст машинально коснулся их кончиками пальцев и воскликнул:
– Черт! Ты реально блефуешь! Скажешь, нет?
– Может, и блефую. А может, и нет, – с прежними равнодушными интонациями повторила Старовойтова. – Решать тебе.
Бармен поймал взгляд девушки и поднял вверх рюмку. Ольга отрицательно покачала головой. Юнец с длинными волосами отлепился от пустого столика и, как сомнамбула, двинулся к выходу из бара. Гуров нетерпеливо бросил взгляд на часы.
– Да хрен с тобой! Чек! Вскрываемся? – поерзав на стуле, проговорил Хлыст.
– Ты первый.
Он перевернул карты и, опять покосившись на молчаливого Гурова, известил:
– Фул-хауз.
– Извини, Хлыст, но у меня стрит, – вскрыла свою комбинацию Старовойтова и все с той же невозмутимостью сгребла со стола деньги. – Не повезло. Сочувствую. Скатаем еще разок?
– Дерьмо! – Хлыст сделал большой глоток пива и вскинул руку, подзывая бармена. – Я уверен, что ты блефовала. Но тогда как?..
– Мистика.
– Да кому ты рассказываешь?..
– Может, мы все-таки поговорим о деле, – с ленцой в голосе напомнил о себе Лев, но при этом снова бросил взгляд на часы.
– Вы правы, Константин Романович, – кивнула Ольга и решительно отодвинула от себя карты. Бармен поставил перед Хлыстом новый высокий бокал с пенящимся светлым пивом. – Увлеклась… Действительно, давай к делу, Хлыст. Так Арзамасцева ты не знаешь? Ты вообще сейчас в деле?
– Конечно, в деле! – Хлыст все еще находился под впечатлением крупного проигрыша, а потому говорил нервно и отрывисто. – Зачем я, по-твоему, тут пасусь, Барракуда? Принимаю и сплавляю товар… Да кому я рассказываю?
– Прямо тут, в баре?
– Ну да, прямо тут… А чего? Тут это нормальная практика. Чужих не бывает. Да и я их, ежели чего, за версту учую.
– А сам двигаешься?
– Не без этого, – расплылся в улыбке Хлыст. – Да кому я рассказываю? Можно подумать, ты – нет.
– Я – нет, – ответила Ольга. – Соскочила уже. Почти год лечения под Ялтой.
– Гонишь! – недоверчиво прищурился он.
Вместо ответа девушка закатала рукав серой водолазки и продемонстрировала Хлысту свой локтевой сгиб:
– Смотри сам. Я чиста, как задница младенца. – Хлыст уважительно присвистнул. Он то и дело бросал взгляды в сторону денег, которые до сих пор не успели перекочевать со стола в карман Старовойтовой. – Ну и какой здесь оборот?
Дилер машинально понизил голос до шепота:
– При мне почти полкило. Ну и у Севы, у бармена нашего, доз на шесть-семь будет. Ближе к вечеру появится еще один человечек. У него тоже будет с собой полкило. Да кому я рассказываю?
– Мелковато будет, – недовольно скривилась Ольга. – А есть, кто берет по-крупному?
– Кило герыча – это мелковато? – Хлыст, казалось, даже обиделся. – Ну, ты даешь, Барракуда! Тогда по-крупному – это сколько?
