Хотел пойти со всеми ещё и Малой — невысоки плотно сложённый парнишка, с только пробивающимися подростковыми усиками, но Сморок не позволил:
— Отправляйся лучше к матери. Дальше будет ещё сложнее. Ты заработал старушке не безбедную старость. Больше не нужно.
— Но ты же колдуна с собой берёшь, а он вообще совсем мальчишка! — возразил наёмник.
Вместо Сморока ответил Корэр, посмеиваясь своей жалкой судьбе и ёжась от осознания, что этот дурак умудрился бросить женщину, приведшую его в миры живых, отправившись а поиски наживы:
— Моя мать мертва, отец да старший брат в иных мирах, а сестра достаточно умела, чтобы позаботиться о себе самостоятельно. Обо мне некому горевать. А ты, пока не поздно, уходи.
Малой с вызовом посмотрел на колдуна, он хотел было съязвить, что не один колдун тут с несчастным житьём, но под строгим взглядом Сморока смолчал и, забрав свой кошель, удалился прочь.
Все остальные, придумав какие-то не особо подробные оправдания, сводившиеся в большинстве своём к паре скупых слов, поспешили удалиться со своим заработком.
Сморок с удивлением оглядел оставшихся Яня и Жердяя, которых он считал распоследними бандитами. Ещё только нанимая их, рассчитывал пустить в расход если не в первой, так во второй стычке, он бы не удивился, если бы они побежал бы впереди всех прочих, как только позволили смылся, однако же решили дойти до конца. Уж не благородство в них проснулось?
— Выдвигаемся не завтра, как планировали, а сегодня, через три ура. Корабль уже ждёт нас. Соберитесь.
— От чего такая спешка? — высказал Янь вопрос, волновавший всех собравшихся.
— Первые твари пустоши выбрались на материк. Их конечно остановили — всего небольшая стайка перебралась, но где одни, там и другие. Маленький отряд будет двигаться быстрее.
Больше ничего объяснять не пришлось. В молчании отрядники разбрелись по своим комнатам, только Корэр остался у нанимателя.
Оглядев колдуна Сморок кивнул:
— Это хорошо, я как раз хотел с тобой поговорить.
— Можно я не поплыву с вами на корабле, а встречу уже на том берегу? — тут же выпалит Корэр то, о чём переживал ещё с самого начал работы в наём, да только гнал волнение куда подальше, считая что потом само как-нибудь образумится.
Сморок вздохнул:
— Я бы хотел, чтобы ты не отходил от нашего груза слишком далеко. Янь рассказал мне, как вы повеселились ночью. За такое бы выгнать из отряда, да деньги не платить, благо некоторые добрые кеве́лыдавно хотели избавиться от того гадюшника. Мне важно, чтобы ты исполнял мои приказы целиком и полностью, во многом из-за тебя я решился отпустить остальных. Да, я рискую, полагаясь на незнакомца. Тем более ты буквально только что прирезал ни в чём не повинную девку. Но всё же твоя сила многого стоит.
Корэр, оскорбившись, что в его действиях усмотрели что-то неправильное, поспешил объясниться, с долей надменности в голосе:
— Она была упырицей.
— Да какой упырицей?! — недовольно рыкнул Сморок. — Упыри, это нежить, восставшая из могил.
— Их кровь пахнет гнилью, — отметил Корэр, обращая внимание собеседника, что убитая была как раз таковой.
Сморок вновь тяжело выдохнул:
— Постарайся в следующий раз это делать хотя бы не так открыто… А теперь сядь, давай немного поговорим по-нормальному. Расскажи, пожалуйста, про свой клинок.
Кэрэр послушно опустился в кресло, протерев лежавшим на подлокотнике полотенцем всё ещё мокрые волосы.
— Его имя Вихрь.
Сморок понимающе кивнул:
— У любого доброго клинка должно быть имя. Откуда он у тебя?
— Брат создал.
— Не переделал из какого-то артефакта, а именно сам полностью создал?
Корэр кивнул, после чего последовал ещё один недоумённый вопрос:
— Может он взял что-то за основу?
— Клинки, которые придумал отец, — ещё не до конца поняв причину удивления нанимателя, буднично ответил ария.
И вновь Сморок не поверил, что создателем был по его разумению пусть может и великий, но всё же слишком молодой маг. Из-за чего Корэр, наконец догадавшись, в чём причина, решил разъяснить более подробно:
— Нет, он не отыскал кем-то созданный артефакт. Он был творцом и не только клинков. На самом деле существует не малое количество различных миров и время в них идёт по разному.
Сморок смотрел на колдуна как на спятившего, хотя что-то на крою сознания отчаянно повторяло: «С тем, что творит мальчишка, подобное запросто может увязаться». Ведь нет на свете колдунов, которые бы так просто обращались к своей магии, не тратя времени на ритуалы, не собирая кору, травы, помёт да трупы насекомых. И магия ведь у них была другая: припарки исцеляющие наложить, падёж скота прекратить, погоду предсказать, да чуть может поменять, урожаю в засушливое или морозливое лето не дать погибнуть. Всё это он понимал, и даже принимал, а у мальчонки была какая-то своя, выходящая за рамки постижимого магия.
Наниматель всё сидел, пытаясь уложить в голове открывшиеся обстоятельства. Он успел в своё время получить образование и научился сомневаться, не принимая всё на веру. Сморок привык не соглашаться даже с духовниками, призывавшими кланяться богине, прядущей судьбы, уж слишком нелепо жестоки были повороты жизни.
