стях! Натурализм Мела Гибсона не знал предела. Однако присут-
ствовал и вкус. Вкусно хлестали сына божия плетью по спине. А это
я очень всегда ценю. Если даже убивают, со вкусом, со смаком – I love it!
Автор смаковал каждую деталь страданий проповедника из Гали-
леи. И я проникся невероятным сочувствием к Иисусу.
Сам много раз видел как долго, и изощрённо могут потешаться
над слабым сильные, и мне было его жаль. До слез.
Вот радостная толпа бросает ему под ноги цветы при въезде в Ие-
русалим, а вот эта же толпа через несколько дней плюёт ему в лицо, швыряет камнями и кричит Пилату «Распни его!».
Мера упоения у нас, людей, одинаковая – и когда возносим до не-
бес, и когда распинаем. До предела. А потом можно и в малл.
Я тогда был мало знаком с писаниями, но понимал – люди убивают
своего Бога! С энтузиазмом и воодушевлённым единением, как пи-
шут в газетах.
Хотя, впрочем, это совершенно естественная для людей вещь. Се-
годня смотрят ему в рот, а завтра приколачивают ржавыми гвоздя-
ми. Потом ещё могут назвать улицу его именем. Перегибы на
местах.
Когда мы вышли из огромного двадцати-четырехзального кино-
центра в Брансвилле, в моих глазах стояли слезы. И в горле булькали
– блин сто лет не плакал, а хотелось навзрыд, в голос, с подвыванием
– убили ведь, убили Христа! Стыдно то как!
Я потащил Бьянку в Эплбиз через дорогу – заглушить горе по по-
воду смерти Христа. Наваждение заглушить… Давно мне так от ки-
но не вставляло!
Я знал, что его распнут в конце, но весь фильм в тайне очень наде-
ялся на какой-нибудь голливудский выверт, который позволил бы
Иисусу отмазаться и убежать. Хэппи-энд.
Не отмазался. Не убежал. Обидно.
Примочив сходу пинту Сэма Адамса, я простреливаю её шальным
выстрелом текилы, даже не дав ещё пиву достигнуть желудка. Теки-
ла с гусеницей в бутылке погана на вкус – но эффективна!
Уже легче. Расслабило эдак, не тянет уже в голос рыдать. Надо же
- от хорошего кино слюни распустил. Старею. Надо нервы лечить.
- Да ты знаешь, знаешь, какой он был?! Я начинаю проповедовать
с видом академика богословия.
-Кто?
Бьянка уже забыла о фильме и пытается рассмотреть в зеркаль-
ном потолке заведения, насколько страдания Христа подпортили её
макияж.
-Кто-кто! Исус – вот кто! Он добрый был и простой, знаешь? Му-
жик он был! Он сам говорил, что грешников любит – они честнее, чем эти сытые святоши. Лицемеры ебанные. Я так высокомерие в
людях ненавижу! Хули корчитесь! Кто вы есть? Чемпионы по бегу в
мешках с завязанными глазами! Куда бежите, зачем и от чего, поня-
тия ведь не имеете, а гонору!
Бог никогда не станет выгибаться дугой! Будьте проще – и к Богу
станете ближе, хуерлыги!
И выпить Он тоже любил с народом. А что? Нашенский Он был, понимаешь? Первое чудо Он какое совершил на земле? Воду пре-
вратил в вино! Вот оно как! Не больных исцелил, а вино сделал! Зна-
чит, считал, что это самое важное! Божественный приоритет!
- А Горбачёв ваш тогда получается дьявол? Ну, раз он водку
запретил?
- Эх, бабье! Причём , причём тут Горбачёв? Суетность ваша, блять!
Распяли? Ну и хуй с ним! Главное, чтоб помада не смазалась!
А святоши эти тоже – сегодня распяли, а завтра смотри-ка панаот-
ливали себе крестов золотых с распятьем – теперь во Христа веруем, сделали из орудия казни ювелирное украшение и жгут, как и всегда, жгли блять! Есть категория, которой все равно кому поклоняться –
лишь бы жрать с золота, и жечь, жечь на длинных черных повозках, в которых лучше всего трупы перевозить! Кем бы они себя не объяв-
ляли – суть одна, эти люди жрецы ордена мёртвого Бенджамина. То-
го что на сотке баксов малюют.
- Ты чего разошёлся? Люди вон уже смотрят, успокойся!
Люди смотрят. Люди смотрят! Вечно бабы переживают как на них
смотрят , и что о них говорят. Тут Бога убили, Б-О-Г-А ,а её волнует
как на неё эта тупая официантка посмотрит. Пошла она на хуй, эта
официантка!
Все равно как на гавно посмотрит, когда услышит Бьянкин гуляш-
ный акцент. Ай ем сорри, блять, хау мач из де суп!
- Давай в церковь сходим! В воскресение, прям с утра двинем, хочешь?
- Зачем? Когда? Я спать времени не имею. А ты раньше не говорил, что боговерующий.
- Да какой я на хрен боговерующий. Просто Иисус – мужик что
надо.
Свечку хочу ему поставить. Может не так свербеть на сердце бу-
дет.… Вроде как сам в казни участвовал. Ну, Гибсон, ну сукин сын!
У меня так часто бывает – понравится книга или фильм, и я сразу
хочу стать таким же, как главный герой, подражаю его манере гово-
рить и вести себя, но это быстро проходит.
Я со странностями, знаете ли…
Сейчас я хочу быть только Иисусом. Ни больше, ни меньше! Хочу
волочь тяжеленный, сделанный, будто из железнодорожных шпал
крест под ударами плетей…
Но так как идти на Голгофу мне страшно, а встать и произнести
перед барной публикой Нагорную проповедь мне не приходит в го-
лову, я просто заказываю ещё один раунд Сэма Адамса. Хорошее пи-
во. Хоть и называется «лагер», но точно не лагерное, это я вам
говорю.
Бьянка не разрешает мне сесть за руль. Они, румыны, народ ко-
нечно деревянный, но все ближе к Европе, чем мы.
Впрочем, я только рад, когда поездишь пару лет за рулём сам, на-
