чись исследую и этот вариант.
Нет. Тоже заметно, цветов-то миллион алых роз! Куда? Так чтобы
заметила только одна Лиля, чтоб догадалась, как же безумно я её
люблю.
Тут мне и попадает на глаза Лилькина маленькая Хонда. Утром в
колледж поедит! Встанет спозаранку, со вздохом помолится, откроет
дверцу машины и…
Закрыла. Вот, блин, американка, а дверь на замок в машине закры-
вает? Что это Чикаго времен Гапона, что-ли? Аккуратная, прямо сил
нет.
Машины здесь угоняют или совершенные мухоморы – хрен сба-
гришь, или суперорганизованные синдикаты, но уж те за старыми
Хондами не охотятся.
Ладно. Мы не из тех кто быстро сдается.
Шесть с половиной лет «лишения свободы» сделают мазуриком
даже лоховатого трусливого очкарика.
Давай,милочка, ну, давай, во-от, воот так, ага, ага пошла-пошла-
пошла, ооп – here we go, вооот и открылась девочка. Делов-то, про-
сти Господи, меня грешного.
Начинаю с козырьков от солнца и до самого пола, весь маленький
салон, жил был художник один, ля-ля-ля-ля-ля! Цветы везде где
только можно.
Красотища! Как приятно делать сюрпризы самой красивой в мире
девчонке! Как сладко. Лиля, я поцеловал каждый лепесток, а тебя
стану целовать ещё нежнее! Счастье моё!
Теперь – ноги отсюда, пока сюрприз мне не сделали излишне
швыдкие
американские
мусора,
и
встающие
спозаранку
трудоголики.
Засыпаю с огромным трудом, столько событий! Перевозбужден, хотя и совершенно трезв.
Все представляю Лилькино лицо, когда она в машину сядет – про-
снется ведь в момент! Обрадуется, покраснеет. И весь день у ней
пойдет так хорошо – будто по-маслу.
Здорово я придумал! Не, это Господь мое сердце так расположил, разве я сам бы додумался!
Всё. Всё – надо спать, спать, а то потом буду всю смену как
варёный.
Вечером встаю – бегом к мобиле, что там от Лильки? Тишина? О-
на мне конечно звонит крайне редко, в присутствии родителей, но
тут ведь ТАКОЕ! Ну и ладно, через час в церкви собрание.
Буду два с половиной часа только за тобой наблюдать, выдашь се-
бя, обязательно выдашь, ишь-ты принцесса на горошине! Паузу взя-
ла. Да, я проиграл тебе партию с шоколадкой, но разве же можно
против моря цветов устоять!
Поехал, загрузил бабулек моих и с ветерком на собрание. Они то-
же в духе сегодня ( вот кстате, оборот «быть в Духе», видите, все по-
няли, даже атеисты Дух – это и есть Свет, и есть Бог. Когда вы «в Ду-
хе» все получается как должно!).
Поем всю дорогу псалмы, у них голоса такие – какие могут быть
только у поющих стариков из русской деревни, сколько шири Рус-
ской в этих слабых, дребезжащих голосах: Чудное озеро Геннисаретское с чистой кристальной водой, Ты отражало Христа Назаретского, Весь Его образ живой.
Ныне Он Духом Своим поселяется в наших счастливых сердцах, Что же не ясно Он в нас отражается, Как отражался в водах?
Или лежит на нас плесень сомнения, Или теснит суета?
Или от бурного жизни волнения Плохо в нас видно Христа?
Будем как озеро Геннисаретское, С чистой и светлой душой; И отразится Христа Назаретского в нас Его облик живой.
Всю дорогу и все собрание реву псалмы, как алкаш в караоке-баре.
Ну не дал Бог слуха музыкального, но вы вот только меня на кафед-
ру пустите разок!
Лицо у Лил непроницаемое все собрание. Вот ведь выдержка! Се-
рьезный мне попался противник.Или это я уже форму потерял, за-
комплексовал, отупел из-за швабры?
Но я –то видел этот взгляд твой дома вчера, эту искорку игривую в
глазах, столь любимую каждым нормальным мужиком, искорку-со-
гласие, искорку «Да!», искорку- «Хочу».
Девочка, я ведь на столько тебя старше, лет на семь не меньше, и
ты еще на что-то рассчитываешь? Дуреха моя сладкая! Съем я тебя, слышишь,съем!
Собрание кончилось. Степана не было – отбыл с финансовым от-
четом в Канаду к епископу. Но все равно собрание получилось бла-
гословенное – молитвы были такие горячие, вдохновенные. Здорово!
Сейчас стариков завезу в их дом призрения - и к Саркисянам. А
там-то я все равно тебя в угол загоню, Лилечка.
Перед выходом уже самым брат Володя меня пальцем манит.
- А ну, задержись-ка, братик.
- Конечно, брат Володя!
- Ну как жизнь, продвижения духовные, Писание читаешь, мо-
лишься ли? Скоро пройдешь обряд крещения, и изменится твоя
жизнь навсегда. У Господа знаешь, какие планы на тебя огромные?
- Ничего кроме как Писание не читаю, брат Володя, такая глубина!
Как вообще можно читать что-то другое? Молюсь. Часто молюсь.
Раньше знаете все для проформы молился, но вот стал посещать во
время молитв Свет – и все дольше получается, все радостней получа-
ется. Иной раз минут по сорок кряду молюсь. Хорошо, брат Володя!
Хорошо быть с Господом.
- Радуешь ты меня, братик. Радуешь. Но и враг – он ведь не дрем-
лет тоже, имей в виду. Он знаешь в какой ярости сейчас! Ты был весь
его с потрохами, а теперь покаялся вот, и в церковь хочешь вступить, молишься Господу. Не атакует ли враг?
- Да нет вроде, не атакует. На дела греховные и помысла не
возникает.
- Слава Богу. Слава Богу. А вот только жалуются на тебя брат! Сам
наверное знаешь за что!
Что там? За что ? Неужели Лилькины родители узнали? Кто-то
Хонду раньше нее открыл? Дурак я, дурак, подставил девчонку мо-
ю! Что же теперь-то?
