Особенно мне понравилась математика. Так получилось, что первой мне попалась книга по векторной алгебре, где сложение, вычитание и умножение направленных отрезков описывалось очень подробными картинками. Немного круто для начинающего, но объяснения меня очаровали. Казалось бы, на ровном месте придумать чёрточку со стрелочкой, абсолютно абстрактно, не завязано ни на какие природные процессы, создать принципы для её существования и вырастить целый раздел науки. Интересно, это в моём мире человечество до таких идей не доросло, или местные – люди совсем другого толка? Или дело всё-таки в отсутствии магии? Я даже невольно зауважал их, этих беспомощных, слабых существ: не имея возможности опираться на магические силы, они поставили себе на службу то, что было в их распоряжении. Из скудных ресурсов вырастили столь неожиданные и красивые в своей безупречной логике «плоды». Правило треугольника, правило параллелограмма, умножение на число. Красиво. В этот момент объём незнакомых слов превысил некий лимит:
– Бабушка, а что такое умножение?
– Мил человек, ты шутишь сейчас надо мной? – Валентина Ивановна появилась как из-под земли, хотя скорее всего просто таилась за дверью и высматривала, что я тут почитываю.
– Шутки? Это над которыми смеются? Нет, это не шутки. Что такое умножение?
– Охохонюшки, да как же так-то! – вместо ответа женщина лишь сильнее запричитала. – Что ж у тебя с головушкой-то случилось, мил-человек?
– Я ничего не знаю. Не помню, – вовремя поправился я.
– Так! Завтра же едем обратно к доктору. Пусть тебя лечит! Пусть витамины выписывает!
– Может быть у тебя есть книги про умножение…
– Да что ты заладил одно и тоже. Не в умножении дело. А вдруг ты ещё что-то не помнишь? Как деньги считать, например. Что мы тогда делать будем-то?
– Я могу снова научиться.
Старушка озадаченно замерла. Может я сказал что-то не то, или, наоборот, тут так не принято.
– Ты хочешь научиться? – очень медленно и раздельно Валентина Ивановна выговорила вопрос.
Я кивнул. В моём мире точно таким же жестом обозначали безоговорочное согласие. Порой даже казалось, что тот и этот миры в какой-то момент были единым целом, но потом их пути резко разошлись, как река разделилась на две независимые протоки.
– Ну и учись тогда. Начни с.. с первого класса. Учебники в чулане, в коробке, – обрадованный, я направился туда, куда она указывала, когда вслед донеслось. – Но ко врачу мы всё равно сходим. Ты такой странный стал, Сашенька.
Я закатил глаза, радуясь, что из всех людей, мне досталась самая бесхитростная и простодушная бабушка.
* * *
Я уже заканчивал с шестым классом: дроби, уравнения, геометрические фигуры, когда ко мне пришли друзья. Точнее они пришли к Саше, поэтому я совершенно не знал как себя вести. Даже бабушка исподтишка намекала, что я какой-то странный: не так ем, не так держу ложку, не так смотрю, не о том спрашиваю. А уж друзья должны были моментально заметить отличия. Плюс, есть же какие-то церемонии между близкими людьми: как стоять, как говорить, как спорить, как совместно потреблять пищу, в конце концов. У драконов с этим было на порядок проще: украл овцу у крестьян, и неси её подальше, не обращая внимания на бессвязные выкрики местных: они их для того и растят, чтоб кормить великих и легендарных существ. Добычей можно с кем-то поделиться, можно сразу съесть, можно повесить сушиться на солнышке на потом. Никаких столовых приборов, нескольким перемен блюд, похожих друг на друга тарелок и стаканов.
«Кухонное поведение» оказалось самым сложным предметом. О, как Валентина Ивановна ругалась, когда я, переоценив вес посуды, рывком поднял якобы тяжёлую кастрюлю с чем-то облепиховым и всю выплеснул на потолок. До вечера я стоял на столе и елозил по потолку тряпочкой, пытаясь оттереть от белоснежной побелки красивые оранжевые разводы. Интересный опыт. До сих пор ни разу не приходилось быть наказанным и выполнять столь примитивную работу.
А ещё мне было запрещено читать два дня. Бабушка очень быстро смекнула, чем меня припугнуть. Побелка всё равно не вернулась в первоначальный вид, тёмное пятно наводило на мысли о всяком непотребстве, если бы дракон шмякнул рыцарем, получилось бы примерно также, но женщина, тем не менее, сжалилась, и сняла запрет на библиотеку. И вот, только я удобно устроился с новой книжкой, как с улицы раздались крики:
– Сашок, выходи!
– Где наш самый больной человек на свете?
И другие странные фразы. Я не придавал им значения, пока бабушка не пришла и не отправила меня на крыльцо с напутствием:
– Давно пора с друзьями встретиться. Они за тебя так переживали. Сходите, погуляйте вместе, или домой их на чай зови. Я буду на кухне.
– Чего сразу не пришёл? Почему мы к тебе должны тащиться? – их было двое: высокий тощий парень в кепке и в какой-то грязно-коричневой бесформенной футболке, и второй, ниже, крупнее, но одет в те же цвета.
– Чего застыл? Осознаешь свою вину? – высокий грубовато хохотнул.