Генерал, не веря своему счастью, отдал приказ двумя торопливыми жестами, и остро отточенные мечи опустились на шею дракона, там, где топорщилась тонкая чешуйка, словно специально отогнутая назад. Солдаты сначала боязливо, но потом всё смелее и точнее били туда. Дракон прикрыл глаза и продолжил лежать неподвижно как скала до самого конца, пока кованые мечи кромсали его плоть, стёсывая куски кожи под уже истерзанной чешуёй.
Он лежал и вспоминал о своих родителях, о своих друзьях, о том, как приятно резвиться в синем безоблачном небе, и о том, что свою миссию он так до конца и не выполнил. Но, в текущих обстоятельствах, дракон искренне надеялся на понимание и прощение мироздания. Сотня лет в одиночестве – слишком большой период даже для такого старого дракона. И ещё, мечтал он, что наконец перестанет жить один, и попадёт к своим собратьям в созвездие великого предка.
Легенды гласили: когда умирают великие драконы, их души переносятся на небо и светят нам оттуда ночами. Они умирают на этой земле, но продолжают жить там, в ночном небе, взирая сверху на грешный мир. Зоркоглазые могут наблюдать как новые и новые звёздочки появляются на небосклоне. Раньше все знали, так происходить, когда где-то умирает ещё один дракон. И, когда умрёт самый последний, то созвездие станет совершенным, полностью, по-настоящему законченным. И больше ни одной новой звезды не появится в его структуре. Красивая легенда должна была вскоре стать реальностью.
Самый последний дракон на земле истекал кровью. Он хотел взглянуть на небо, на своих собратьев, освещающих ночь, но был день. Солнце нещадно палило. Голубое небо наполнялось щебетом птиц, росчерками крыльев, запахами цветов и растений, где-то ниже по склону журчал ручей, перекатываясь по гладким камешкам. В дупле у подножья скалы пищали птенцы, требуя свою долю от принесённого матерью червяка, в палатке за рекой кто-то кашлял, а солдаты нервно дышали и потели… Всё это дракон увидел, услышал, почувствовал в одни краткий миг, а потом моргнул и закрыл глаза. В этот раз уже навсегда.
Войско тащило к королю трофейную голову, выделенный отряд прокапывал проход в пещеру, крестьяне стояли с подводами наизготовку, алчными взглядами обшаривая бывшее драконье жилище. Даже колдуны с неожиданной сноровкой отпиливали, дёргали, отрезали приглянувшиеся
Старый колдун смотрел на свои руки, и ему чудилось, как тонкая магическая сетка опутывает его самого, не давая двигаться, дышать и чувствовать. Он встряхнул головой, отмахиваясь от назойливых мрачных мыслей, и присоединился, наконец, к остальным, искренне надеясь, что всё сделал правильно.
А потом началась гроза.
Часть первая
Глава 1
«Би-ип! Би-ип! Бип! Бип-бип!»
– Что там у него с пульсом творится? – кто-то неожиданно рявкнул над самым ухом.
Я ощутил себя внезапно, целиком и полностью, единым телом. От кончиков пальцев до волос на голове. Сердце билось непривычно: слабо и дёргано, но самое странное – голова была на месте. Я даже попытался немного покрутить шеей, но кто-то более сильный моментально прижал меня и протестующе окрикнул. Я сдался, размышляя, это новый вид пытки или просто мою казнь перенесли на попозже. Слова были непонятыми, но, однозначно, это был человеческий язык, вот только какой-то чужой местности. На родном материке все говорили одинаково, отличались лишь местечковые словечке да скорость говора. Напрягаться и перебирать известные мне диалекты смысла не имело. Всё равно всё закончится моей смертью. Рано или поздно. Я расслабился и отдался на волю судьбы.
Ощущения не пропадали. Наоборот, я вдруг ясно ощутил странную материю на всём теле. Лёгкую, но прочную, слегка рыхлую, но тёплую. Никогда моя чешуя не отличалась подобной чувствительностью. И более того – я лежал на спине! Что ж такое чудовищное со мной сотворили, что тело стало способно так выгнуться? На что ещё способны эти страшные люди.
«
Я рывком открыл глаза, словно срывая тяжёлый покров, и увидел белую ткань, а на ней… на ней с двух сторон лежали тонкие человеческие руки. Под самой тканью, над полагать, находилось маленькое человеческое тело. Сердце болезненно заколотилось. Я снова непроизвольно дёрнулся, и пальцы на правой руке сжались в кулак.
– Физическая активность! – снова раздалось откуда-то сбоку. Слов я опять не понял, но, судя по интонациям, этот человек не относился ни к солдатам, ни к крестьянам. Уж очень чёткие у него были формулировки. Ни единого раза за всю многовековую жизнь не слышал ничего подобного.
Стоп. Может это морок?