– Да вы идиоты! – Ленка от тапка увернулась, вампирья реакция и тут не подвела, но и подраться не решилась. – Это не опасно, просто от нежданных гостей, – и сама прошла вперёд, распахнула дверь, в момент прохода через дверной проём вокруг тела вспыхнул искрящийся контур, но больше ничего не произошло.
Соня протянула руку, та тут же засветилась вокруг запястья золотыми искрами. По контуру там, где пространство перекрывала перепендикулярная невидимая защита.
– Щиплет. А почему тапочка сквозь него не пролетела?
– Это защита от всяких нежитей. Неживые предметы и существа без живых натыкаются на преграду. Ну что, ты входишь или нет? Боишься? Тогда разворачивайтесь на сто восемьдесят градусов и топайте отсюда. Раз такие трусы, зачем пришли, вообще.
– Ухты, – Соня решительно прошла в комнату и словно оглохла, по ощущениям очень напоминало защиту флюриной квартиры: никаких посторонних звуков или движений. Абсолютная тишина. Самое то для спальни. Лучше любой звукоизоляции. – Саш, идём.
Парнишка нерешительно постоял в коридоре, затем вздохнул, будто на что-то решившись, и тоже шагнул вперёд, но так обречённо, словно ждал, что сейчас вспыхнет и рухнет, как та обувка.
– Ухты, – повторил он, оказавшись внутри невредимым.
Соня лишь хмыкнула в ответ.
Комната была маленькая, почти квадратная, диванчик под окошком, шкаф с полками, две кадки с пальмами и компьютерный столик с удобным креслом рядом. А ещё, как обязательный атрибут советских комнат, большой ковёр на полу. То ли как дань истории, то ли чтобы колёсики от кресла не портили дорогой паркет.
– Под ковром, – ткнула под ноги хозяйка.
Гости переглянулись, и Саша, после недолгого обмена взглядами нагнулся, поднимая ковёр за край.
Под ним нашлась пентаграмма, выскобленная каким-то острым инструментом. Линии были аккуратными, углы острыми, от неё пахло гарью, то тут, то там на полу виднелись пятна застывшего воска.
– У тебя ж силы нет, как ты ей пользуешься?
– Откуда я знаю, она же сама появилась! Ну… после того, как я согласилась на задание, голос в голове что-то мне сказал, и вот оттуда появился амулет.
– Сама появилась, сама нарисовалась? И амулет тоже сам?
– Откуда я знаю. У меня силы нет. Вы практики, вот вы и разбирайтесь, – вампирша пожала плечами и вышла из комнаты, оставляя их одних.
– Мне кажется, это ловушка, – Саша поковырял носком кроссовка рисунок, потоптался по пентаграмме и отошёл в угол.
– Конечно, это ловушка, – согласилась Соня. Она как раз рылась в сумочке, вытаскивая на свет божий свечи-таблетки. – На, расставь по всем углам и пересечениям, и на конце каждого луча по одной.
– Что ты собираешься делать?
– Мы же хотели узнать, кто искал кристалл и почему.
– Попробуем его вызвать? – парнишка остановился, – а ты уверена, что справишься, я тебе помочь не смогу.
– Нет, не вызвать, есть способ получше. Попробуем “Возврат”.
– “Возврат”, – произнёс Саша так, будто пробуя слово на вкус, затем, словно одобрив, кивнул. – Чем я могу помочь?
– Держи зажигалку, надо их все зажечь. А потом просто стой в углу и смотри. Будет как трёхмерное кино, только в обратном порядке. Отмотаем время назад, а потом вернём обратно.
– А если это было очень давно? Тебе понадобится много сил, чтоб сдержать всю эту махину времени. Даже в маленькой комнате – это очень большой объём, – заволновался Саша.
– Смотри и учись, – девушка достала иголку, кольнула палец и выставив его набухшей каплей вверх начала размеренно двигаться по кругу, как стрелка циферблата, нараспев читая заклинание.
Ох, как она намучилась его уча. В этом Флюра всегда была строга и непреклонна, ругалась, что ученица халявит и не вникает в текст, но в итоге сдалась. Зато заклинание осталось в памяти, как стихотворение про кота у Лукоморья, разбуди ночью, пощекотав за пятку, расскажешь, не просыпаясь. Оно и звучало как-то привычно и знакомо. То ли стихотворение, то ли загадка, ритмичная, звучащая абсолютно по-русски, но с непонятными словами, будто вывернутыми наизнанку.
Соня прошла так один круг, другой, почти ничего не изменилось, кроме плавно меняющегося света из окна. А затем, как в фантастическом фильме, предметы начали перемещаться в ускоренном темпе, день сменяться ночью. Ленка то появлялась, садилась за комп и долго там сидела, то отлучалась за едой, но лишь на мгновение, потому что потом снова обнаруживалась за столом в другой одежде и с другой причёской, точнее, конечно, не она сама, а её фантом, запаянный в прошлом, живущий обратной жизнью. С подоконника один за другим исчезали горшки с цветами, открывая обшарпанный пластик. Локальное время, запертое в пределах одной комнаты, стремительно отматывалось назад.
День, два дня, неделя, месяц… Соня уловила восхищённый сашин взгляд, как он смотрит за окно, где замерший в прямоугольнике рамы пейзаж послушно копирует обратный ход времени. Листья светлели, уменьшались и скручивались в почки, вылезали цветы, затем также лихо сворачивались в бутоны и всасывались в ветки.