Наступил август и его трагическая для немцев дата – 28… И всех немцев с ярлыком «шпионы-диверсанты» начали выселять за Урал. Люди попадали в разные эшелоны, разные обозы… Многие умирали по дороге в морозную Тьмутаракань, где трудно выживают. Терялись родственные связи. Семья Германов оставалась, к счастью, всё ещё монолитом. Конечным пунктом, куда их привезли, стал Алтай – Степной Кучук Родинского района. В селе была 7-летняя школа, и Лида возобновила занятия в классе, в каком ей и полагалось быть, – пятом. Она быстро овладела русским языком и быстро сошлась с русскими одноклассниками.
И в неё влюбился русский мальчик— Миша Цапко, что оказывал ей знаки внимания и провожал из школы. Однажды, увидев их вместе недалеко от дома, Фрося на немецком (русского языка она не знала) велела дочери не задерживаться на морозе. Маму было принято слушать, и, чтобы выйти из затруднительного положения, Лида пригласила Мишу в гости. Угостить было нечем – спросила:
– Хочешь посмотреть наши фото?
– Хочу.
Мама Фрося открыла сундук, достала в тёмно-синей тряпице узелок, вынула из него в твёрдом картоне массивную папку, где хранились документы, отобрала пакет с фотографиями и села за стол. «Давайте смотреть вместе», – пригласила она на немецком. Миша подставил Лиде табурет, а сам уселся на колоду. Мама объясняла, дочь переводила: «Это папа с мамой, бабушка с дедушкой, тёти, дяди, соседи, моя одноклассница…» Фотографию Лиды с племянницами Миша рассматривал долго. Просмотренные откладывал, а эту из рук не выпускал. Фото закончились, и Фрося принялась складывать их снова в пакет, чтобы вернуть его в папку с документами, однако фото Лиды с близняшками Миша отдавать не хотел.
– Я возьму его с собой, покажу маме, – спрятал он руку за спину.
Фрося запротестовала, жестами изображая «не-не», но Лида убедила маму, что Миша вернёт фото. Вскоре, однако, отца Лиды арестовали без права переписки, всех немецких мужчин и женщин взяли в трудармию, и Фрося осталась одна с несовершеннолетней Лидой и шестью внуками, младшему из которых было пять месяцев – было не до фото, и о нём забыли. Монолит распался… Как выживали, одному Богу известно. Спасала корова, что, по указу, взамен оставленной в Мариентале, выдал им колхоз, лебеда-крапива да добрые русские люди, вроде семейства Цапко, что тайком подбрасывала то лепёшку, то картошку, то жмых, а то и овсяных зёрен.
После десяти классов – достойное по тем временам образование – Лида около четырёх лет проработала в Степном Кучуке учительницей. В 1953 г. умер Сталин, и вскоре для немцев начались послабления. Мишу призвали в армию, Лида вырвалась в столицу Алтая Барнаул и заочно поступила в пединститут. В очередной рабочий отпуск Лида решила навестить в Степном Кучуке Мишину маму.
– Я Лида Герман, мы дружили с Мишей, – представилась она после приветствия.
– Ли-ида! Не узнала тя, – обрадовалась женщина. – Как же, как же, помню… Дуже хорошо помню! Похорошела… Миша мне все уши про тя прожужжал.
– Тётя Мария, я пришла взять фото, где я вместе с племянницами. Миша обещал его вернуть, но нам, сами понимаете, было тогда не до фото, – объяснила Лида цель визита после расспросов, где и как она.
– Ну да, в горе людям не до фото. Помню, как вам было. Но правда, Лидочка, рано ли поздно ли всё одно выныривает— вынернет она и про твово отца, и про наших русских немцев.
– Тёть Мария, отдайте мне то фото.
Женщина задумалась, поднялась и подошла к стене, где в большой раме под стеклом разместилось много маленьких фото.
– Нет, Лидочка, без Миши я те фото не отдам. Он во флоте служа и наказал яго беречь, как само дорого, шо у его есть. Так шо подождём Мишу из армии. А фото – вот оно! На стене. Я в передний угол яго определила вместе с другими, тож для нас дорогими. Иди, глянь. Отсюда оно никуда не денется, потому шо Миша наказал его беречь. «Ежли пропадёть, – пужнул он меня, – мне счастья не буде».
Лида подошла и, чтобы скрыть слёзы, умышленно долго разглядывала и другие фото. Вспоминая себя счастливой в тот, свой двенадцатый День рождения, когда ещё были живы отец и мать, какое-то время не могла говорить. Успокоилась и попросила:
– Тёть Мария, давайте, я аккуратно его выну. Миша не обидится.
– Не, не-е, Лидочка, и не уговаривай. Без Миши – ни за что!
В разные уголки большой страны уехали из Степного Кучука семья Цапко, Лида и сёстры-близняшки: попробуй – разыщи. Лида вышла замуж и уехала в Германию, замуж вышли близняшки – женился, видимо, и Миша.
Позади – полвека. Из многочисленной родни, видевших то фото, в живых оставалась Лида, её сестра – мама близняшек, и они сами. Когда собирались вместе, смотрели альбом, говорили о жизни «дома» – на Волге. Сожалели об утерянном фото: «Вот бы его найти!» Попытки отыскать семью Цапко делали они не раз, но… безуспешно. Взглянуть ещё раз на фото не удалось, к сожалению, ни главной героине Лиде, ни её маме Фросе, ни матери близняшек – не дожили…
