Дождь еще шел.
У моста Каролина остановилась и пожала его руку.
— Надеюсь, я ответила на ваши вопросы. Позвоните, если захотите что-то еще узнать.
Она направилась на набережную.
Тедди остался на месте. Его волосы были влажными, по лицу текла вода.
Веселые посетители из уличных кафе куда-то переместились.
Нужно позвонить в полицию? Позвонить Эмили?
Должно быть что-то еще. Что-то, кроме куртки. Связанное с человеком, которого Эмили видела выбегающим из дома на Черсбэрсвэген. С машиной, умчавшейся оттуда.
Тогда он понял.
Он помчался под дождем обратно.
Карлу-Юхану было неприятно вспоминать, как Мамуля себя вела. На нее слишком сильно повлияли все те лекарства, которых она наглоталась в последние дни. Когда она зашла в салон с этой ассистенткой Магнуса, то вся дрожала и качалась как осинка. Он надеялся, что Эмили этого не заметила.
Он сидел в тихом автомобиле и размышлял. Шофер, обычно разговорчивый, на этот раз не задавал вопросов. Он ничего не спрашивал с тех пор, как начался весь этот ужас.
Хотел бы он знать, что теперь будет. Но факт в том, что как только Филип нашелся, Титти еще больше ушла в себя. Как будто воспоминания об этой истории были болезненнее.
Конечно же, она сидела дома, в общем-то, они оба так делали. Отчасти потому, что, как они и сказали Эмили, у них не было сил отбиваться от журналистов. Похищение Филипа несколько дней красовалось на первых полосах всех грязных газетенок. Это только подтверждало то, что он и так все время знал. Как только за дело взялась полиция, открылся прямой канал в прессу. Отчасти потому, что он сам просто не мог принять реальности. Он беспокоился, даже боялся. Они такие ранимые. Его дети. Его жена. Он сам.
Никогда в жизни он еще не спал так плохо, как в последнее время.
Но с Мамулей все совсем нехорошо. Она ушла в себя. Она отказывалась идти к психологу, которого сам Карл-Юхан уже дважды посетил. Она ни с кем не хотела говорить о случившемся. Титти едва проявила интерес к рассказу Магнуса, когда он был у них, чтобы все объяснить. Она хотела только раз в день ездить к Филипу в сопровождении парочки парней из «Редвуда» да еще смотреть телевизор.
Ему еще нужно пойти на встречу, хотя сегодня суббота. По важному вопросу в одном из концернов, который хотел расшириться. Он не знал, сможет ли сосредоточиться. Но ему нужно там быть. Нельзя прятаться.
Мамулин голос тогда был напряженным и неровным.
Сегодня она совсем не в себе.
Это была обычная городская урна. Из зеленого металла, с крышкой, которую можно поднять, когда выкидываешь крупные предметы.
Тедди поднял крышку и запустил руку внутрь.
Он извлек скомканный клочок бумаги, в который сморкалась Каролина, осторожно его расправил и обнаружил, что это был штраф за неправильную парковку. Та самая бумажка, которая засовывалась под дворник и которую так ненавидели все стокгольмцы.
Желтый цвет, подумал Тедди, это он привлек его внимание. Странный носовой платок.
В бланке был указан адрес, где машина была припаркована: Черсбэрсвэген, 9.
Дата и время: 20 февраля, 22.45.
Номер машины: MFG 637.
У дома Анины.
За пару минут до того, как Эмили обнаружила ее тело.
Номер был ему незнаком. Он отправил эсэмэску в Транспортное управление, так его научил Шип. Если ты думаешь, что за тобой полицейский хвост, или у твоего подъезда какой-то гражданский припарковался, эта штука работает.
Он знал, что машина, которую видела Эмили, была припаркована на тротуаре. Кто-то должен был ее видеть, подумал он, и исходил из того, что полиция ходила по квартирам в этом районе. Но парковочные контролеры там оказались более усердными, чем их коллеги в Седертелье, и машине уже выписали штраф. На бланке, который водитель сразу сорвал со стекла и засунул в карман.
Телефон запищал. Он достал его и уставился на пришедшее сообщение.
Капли дождя усыпали экран, как крошечные бусины.
Ответ пришел.
Он не знал, что делать.
Он позвонил Эмили.
Ей давно следовало уйти.
Но она осталась. Сама не зная почему.
Может потому, что Катарина Шале выглядела совершенно растерянной, и это она, в прошлый раз казавшаяся такой спокойной. Как будто сейчас ей нужна была помощь, чтобы понять, как жить после того, что случилось с ее сыном. А может потому, что с этого дивана было совершенно невозможно подняться.
Зазвонил телефон Эмили. Она увидела номер Тедди. С «дебрифинга» у Магнуса они не разговаривали.
— Простите, мне нужно ответить, — произнесла она.
— Это я, — сказал Тедди.
— Я у Каролины Шале, мы можем поговорить попозже?
— Нет, послушай.
— Хорошо, подожди немного.
Эмили встала и вышла из библиотеки, Тедди бы никогда не попросил ее прервать встречу с Шале, если бы это не было важно.
— Что случилось?
— Она тебя сейчас слышит?
— Нет.
— Я только что виделся с Каролиной.
Эмили плотнее прижала трубку к уху.
Он вкратце рассказал о том, что произошло. Какая куртка была на Каролине, что она выбросила в урну.
Эмили похолодела. Ее сердце бешено колотилось в груди.
— Я могу задать несколько вопросов Катарине, — сказала она.
— Тогда я тоже хочу послушать. Не клади трубку.
