Следующее условие — сандзару. То есть: «не вижу, не слышу, молчу — значит, защищен». Слово «зло» здесь можно опустить, ибо лишняя информация в Голливуде — всегда зло. Блейк жестко требует, чтобы прислуга не общалась с гостями и не имела возможности ничего записать или сфотографировать. А еще надо уметь при необходимости быстро «растворяться» в пространстве, которого в калифорнийском поместье Алана — хоть отбавляй.
В общем, требованиям таким соответствовать может не каждый, поэтому я регулярно выгоняю тех, кого присылает агентство, по старой привычке ориентируясь на вкусы Блейка, питающего слабость к не юным дебелым афроамериканкам. Мэтру они почему-то кажутся «уютными», хотя, на мой взгляд, его впечатление застряло где-то пятидесятых годах прошлого века. Потому что те из них, с кем мне приходилось общаться во время работы, по большей части лентяйки с кучей вредных привычек и криминальных родственников.
Очень редко в доме все же случаются безумные фесты. Вернее — безумные гости, нарушающие все установки. Реанимацию особняка после подобного босс оплачивает отдельно — наличкой в пухлых конвертах. Поэтому я научилась вставать в любое время и убираться даже на ощупь в темноте.
**
Проколы случаются нечасто, но сегодня меня явно угораздило.
Недавно увидела, как очередная присланная агентством «мамушка» потягивает у бассейна коллекционный виски, и с легким сердцем отправила вон ее и всех остальных «шоколадок». В ближайшие пару дней помощники мне были не нужны, так как Алан умотал с кем-то на яхте и выходные обещали быть спокойными. В понедельник вернулась бы моя команда, отпущенная на уикенд, но…«человек предполагает — бог располагает». Только я решила отдохнуть с книжечкой на пляже, как мой смартфон надорвался «I Love you babe!» великолепного Фрэнка, и охрипший с похмелья голос босса проорал мне в ухо сквозь клубную музыку и гвалт:
— Фак, Хэлл, ты что — ползла к телефону?!
Вместо ответа я рыкнула, предчувствуя недоброе.
— Яхта отменяется! — не унимался мой моложавый старичок. — Приедем через пару часов. Подготовь там… Главное — свари мой бульон!
— Сколько вас?! — гаркнула я в трубку, проклиная все на свете.
— Трое! Или… шестеро? Не морочь голову — работай! Бай.
Отдохнула, называется…
Как всегда, после звонка шефа, она сварила свой волшебный бульон, выгрузила из гаража в холодильник ящик пива, водку и колу, залила воду во фризер. Проверила спальни и ванные на предмет комплектности белья, полотенец и халатов, а также прочих банных мелочей. Цветы она сегодня ставить не будет — обойдутся: гудят, похоже, не первый день.
Все спальни занимают второй этаж, и одна стена в каждой — раздвижная с панорамным остеклением и выходом на террасу. Лишь хозяйские апартаменты, вопреки принятым здесь канонам, оборудованы на первом этаже. Вероятно, из-за огромного СПА, раздвижная стена которого трансформируется таким образом, что спальня объединяется с бассейном под открытым небом. Также на первом — большая и малая гостиные, кабинет, кухня-столовая и обеденная зона. Есть еще гостевой домик с небольшими спальными комнатами и санузлами в каждой. Хэлл занимала одну из них, но во время «мероприятий» Алана оставалась на ночь в мансарде основного дома.
Там, в гардеробных, каждая из которых была больше ее последней московской квартиры, она оборудовала скрытый уголок для сна, по-хозяйски пристроив надоевший Алану старый матрас king-size. Ее очень устраивало, что, находясь внутри дома, она могла своевременно «принимать необходимы меры по минимизации ущерба», не привлекая внимания к себе. А наличие санузла и кондиционера обеспечивало необходимый комфорт и позволяло немного отдохнуть.
Обычно, Хэлл активировала будильник смартфона, чтобы через три-четыре часа после приезда всей компании подняться и отзвонить своей клиннинг-команде. Обычно за это время гуляки выдыхались, ибо приезжали уже хорошо «под газом». Но если нет, то она просто лежала и ждала, пока все затихнет. Потом тихонько впускала уборщиков, и они начинали свою бесшумную работу.
Однако, в этот раз ей все придется делать самой.
На ее счастье, компания действительно тусила не первый день, поэтому все расползлись «по каютам» гораздо раньше обычного.
Проснулась она не от будильника, а от того, что в ее тайный закуток кто-то вошел. Сначала, в темноте, она подумала, что это Алан — ведь только он знал об этом убежище. Но очень быстро поняла, что ошиблась, и затаилась на краю своей половины матраса. Хэлл не особо напрягалась — матрас был просто огромный. И, если человек попал сюда случайно и просто ищет место, куда бросить уставшие кости — он ее даже не заметит: во-первых, темно, а во-вторых, в этой темноте он просто споткнется о матрас…
Простынку, которой накрывалась, она подгребла к себе и стала наблюдать, благо глаза ее видели в темноте как у кошки.
