Сначала это был просто сон: в нем горели города и умирали люди, а короли, бывшие союзники и друзья, ставшие смертельными врагами, посылали своих воинов убивать друг друга. Но даже самый страшный сон может стать явью, особенно если его видит маг, сильный, могущественный, злобный и обуреваемый совершенно человеческой жаждой власти и желанием рассчитаться за прошлые обиды. И вот Ирлассен, столица Вирдисского королевства, лежит в развалинах, а вокруг нее идет яростное сражение. На кону судьба Теарна и Ирнии. Только захватчиками почему-то оказываются совсем не те, кому по задумке тайного постановщика кровавого спектакля была отведена эта роль. Удастся ли трем королевствам, трем правящим домам выпутаться из колдовской паутины? Хватит ли на это мудрости и терпения?
Город горел.
Стоящий на коленях с арбалетной стрелой в груди король Ренарт последним усилием воли вскинул шпагу и поразил бросившегося на него ирнийского гвардейца. Беременная королева Ингерен, страшно оскалившись, разрядила в другого ирнийца изукрашенный жемчугами пистолет и отступила назад, в льнувшее к ней нетерпеливым любовником ревущее пламя. Тело принца Феррена вздрогнуло в последний раз и закачалось в петле. Генерал Гламмер, огромный, грузный и страшный, стоял, вцепившись в собственный стол. У генерала была прострелена голова, но он почему-то не падал.
В горящий Ирлассен вступил принц… нет, не принц –
– Убивайте! – крикнул он. – Убивайте их всех!
И ничего человеческого в его голосе не было.
Профессор Шарнай проснулся от мучительной боли в груди. Сел, задыхаясь, силясь унять взбесившееся сердце, не вполне понимая, кто он и где находится.
– Да что же это такое? – пробормотал профессор и потряс головой, словно пытался вытрясти из нее жуткий голос вместе с дикими воспоминаниями сна.
– Так это был… всего лишь сон? – мгновением позже прошептал профессор Шарнай. – Всего лишь? – тотчас добавил он. – Вот как?
Дрожащая профессорская рука стремительно нырнула за пазуху, ухватила висящий на цепочке амулет и крепко сжала. Амулет вздрагивал в его руках, словно пойманная рыбка.
– Та-ак… – протянул профессор Шарнай.
И произнес заклятье. Никакой особой силы в нем, конечно, не было. Профессор был скорее магом-теоретиком, нежели практиком, да и здоровье у него не то, чтоб всерьез магией заниматься, но… есть заклятья, для которых почти не требуется сила как таковая. Знаний и опыта бывает вполне достаточно. Ну, почти достаточно.
Профессор Шарнай прикрыл глаза и сосредоточился. Незримая тонкая нить побежала прочь от профессора, и… где-то там, конечно же, оборвалась, рассеялась, истаяла. Впрочем, профессор убедился в главном – он видел
– Это кому же здесь снятся такие сны? – пробормотал глава вирдисского посольства.
Встал, покачнулся, удержался на ногах и решительно направился в свой рабочий кабинет.
– Сейчас мы кое-что выясним! – тихим, но твердым голосом промолвил он.
Вокруг была ночь. Ночь и тусклые огни фонарей. А больше ничего не было. Ничего не было, потому что не могло быть. Потому что ничего не может быть, покуда ночь и тусклые огни фонарей, ночь и неспешно приближающаяся тень. Тень со змеей в руке. Или… нет! Не змея. Шпага. Лезвие тускло отсвечивает, ищет чужую плоть… вот тень у шпаги и впрямь змеиная, жуткая. А у того, кто ее держит, и вовсе нет тени. Нет и быть не может, потому что он сам – тень.
Лезвия шпаг со звоном столкнулись… нет, не столкнулись! В последний миг противник увел свою шпагу в сторону, пригнулся и нанес стремительный укол. Карвен качнулся назад, чувствуя, что запаздывает, – и в следующий миг чужая сталь укусила за левый бок. Коротко и точно, словно взаправдашняя змея.
– Первая кровь, щенок… – чужой голос обжигает лютой ненавистью. Граф… он улыбается.
Карвен отпрыгнул, выставив клинок перед собой, пытаясь нашарить пистолет на поясе. Пистолета не было.
Граф Крэтторн хохотал. Хохотал и шел вперед, заставляя Карвена пятиться.
– Плохой из тебя гвардеец…
Лицо графа выражало жестокую радость.
– Ты и представить себе не можешь, каким наслаждением для меня будет покончить с тобой, – цедил граф. – Не можешь… представить не можешь… ничего ты не можешь…
Карвен пятился и пятился. А вокруг была ночь – ночь и тусклые огни фонарей.
– Ты же в тюрьме! – крикнул графу Карвен.
– Вот именно, – глумливо ухмыльнулся тот. – Именно поэтому я здесь!
И вновь напал. И опять Карвен не сумел увернуться. Еще одна рана. И еще. Что ж, ему даже не очень больно, вот только… сколько он еще продержится?
А вокруг была ночь… проклятая ночь, которая все никак не заканчивалась. Ночь и фонари, почти не дававшие света, слепящие глаза фонари.
– Хочешь узнать, откуда я взялся? – наступая, ухмылялся Крэтторн. – Спроси у фонарей. Спроси у этой ночи, которая не кончается… знаешь, зачем она не кончается? Она не кончается затем, что ты жив. Вот ты умрешь, она и закончится.
«Так дальше продолжаться не может, – чувствуя, как намокает от крови мундир, подумал Карвен. – Если я его немедля не прикончу, то просто свалюсь, а тогда он прикончит меня и…»
Карвен, собравшись с силами, бросился вперед, но граф красиво вывернулся, ушел в сторону и еще раз полоснул его шпагой.
Карвен сжал зубы и бросился еще раз.
И еще.
С каждым разом чувствуя, как убывают силы и прибывают раны. Одна за одной. Мелкие, сами по себе они ничего бы не значили, но когда их много…
«Я просто истеку кровью…»
– Ты даже убежать от меня теперь не сможешь, – шептал граф Крэтторн, кружа вокруг Карвена.
