– Ну, или пойдем в твою комнату, – прошептал Махаон.
– Нельзя, там Кайл, – ответил Ноа.
В поисках тихого безлюдного места ребята обследовали каждый уголок в Хэксенштадте, куда только был разрешен вход. Но между соревнованиями у студентов появилось больше свободного времени, и теперь все они вывалились на улицу. Грелись в солнечных лучах, радовались теплому шелковистому ветру и просто беззаботно проводили время.
– Библиотека, – хлопнул себя по лбу Махаон. – Там точно никого не будет.
Ноа послушно поплелся за Махаоном, хоть его и не радовала мысль о новой встрече с Алатеей.
Проходя по Залу Славы, Махаон остановился:
– Знаешь, а ведь тут даже нет его портрета, – грустно произнес Махаон, – ну, моего дяди. А ведь в Хэксенштадте он был любимым студентом. Прилежный, образованный, ответственный, вежливый, его команда всегда побеждала на играх и ему пророчили великое будущее. Они окрестили его предателем, а позже и вовсе убили. И все почему? Потому что он бился не за те идеалы, которые были угодны императору, – парень горько усмехнулся. – А теперь его судьба ждет и меня. Вельтерн прогнил. Вся Виридитерра прогнила. Люди только и думают о том, как бы поплотнее набить свои карманы и подчинить себе тех, кого не понимают, кого боятся.
– Ты не умрешь, – попытался утешить его Ноа. – Я тут узнал, что у тебя есть время до третьего соревнования, – начал Ноа, хоть в библиотеку они так и не попали, но в Зале Славы тоже не было ни души. – Так что ты можешь решить все свои дела, а затем сбежать.
– Но откуда ты знаешь?
Ноа боялся этого вопроса. Не хотел рассказывать, что должен стать соучастником в его убийстве. И пусть любой другой студент жизнь отдал бы за то, чтобы стать помощником имперского мага, Ноа это было совсем не нужно. Ему было стыдно лишь от одной мысли о том, что Энгстелиг хочет приобщить его к чему-то настолько нечестному и грязному, как убийство невинного. Да, Ноа желал смерти Ройвану. Да, он каждую ночь мечтал о том, как пронзает сердце этого чудовища своим мечом. Но то была месть – холодная, благородная, дарующая покой. А в убийстве Махаона не было ничего из этого.
– Энгстелиг мне рассказала, – неуверенно проговорил Ноа и удостоился вопросительного взгляда Махаона. – Точнее, приказала ей помочь.
Стеклянный взгляд Махаона не показывал ни единой эмоции, и Ноа приходилось лишь гадать, о чем он думает.
– Значит, у меня есть еще шесть дней, – то ли для себя, то ли для Ноа сказал Махаон и замолчал.
Они стояли в Зале Славы, где с портретов на них смотрели незнакомые Ноа люди со своей историей. Мертвенная тишина была теперь единственным свидетелем их былого величия – тишина и память тех, кто не забыл. Махаон долго смотрел в одну точку перед собой, а Ноа, чтобы не таращиться на него и как-то скрасить это неловкое молчание, стал заново разглядывать портреты. Он вспомнил слова Вайдманов про какого-то парня – теперь уже мужчину – и пытался его отыскать здесь.
– Когда-то именно здесь был портрет моего дяди, – нарушил тишину Махаон, кивком головы указывая на небольшую полку, где стояли маленькие портреты выпускников.
Ноа присмотрелся и увидел на портрете очень много людей, среди которых смог различить невысокую светловолосую девушку, в которой узнавались черты – более молодой – Неи. Из груди само собой вырвалось надрывное «Мама», но Махаон ничего не произнес. Ноа хотел задержаться, но Махаон уже шагал вперед и не останавливался. Тем более, за общим портретом шли отдельные, где он вновь нашел улыбающееся лицо мамы.
Грудь еще сильнее сдавило, и Ноа едва сдержал приступ слез. Его мама была такой счастливой здесь, так почему же она убежала? Это все из-за нрава дедушки и бабушки? Или случилось что-то нехорошее? Почему она оставила свой дом, свою жизнь и почему совсем ничего не рассказала об этом Ноа?
Парень переходил от портрета к портрету, читал каждую табличку, еще раз внимательно осмотрел изображение некоего Киллиана Никифори, пока его не привлек один образ. Нет, это уже был не студент, а кто-то более важный. В толстой золотой раме притаился потрет мужчины с длинной седой бородой. Он был похож на мужчину, портрет которого он видел в кабинете директора, но здесь он был более величественный. Он казался Ноа знакомым, хотя парень точно был уверен, что здесь, в Хэксенштадте, он его точно не встречал.
И тут парня осенило. Его кошмар, который не давал покоя с детства. Тот самый со страшным огнем. Этот мужчина был там, именно он помог женщине из сна сбежать. Его прошибло холодным потом, ведь Ноа всю жизнь думал, что сны это всего лишь сны.
– Кто же ты? – вслух проговорил парень, он уже успел забыть, что находится здесь не один.
– Это бывший директор школы. Его звали Алдрик Аберкон, – безразлично ответил Махаон. – Он пропал почти семнадцать лет назад. Никто не знает, что произошло, но, если он хотел скрыться, то у него всегда это получалось.
Ноа почувствовал себя нехорошо. Возможно, он себя накручивал, возможно, выдумывал, но какова вероятность, что девушкой из его снов была мама, а помогал бежать ей именно этот директор?
