Пусть это будет отпечаток сил заветный.
Пусть кровью станет ваша дань,
Тогда уж свиток я отдам.
– Чудно, стихи нас привели к говорящей стихами горгулье, которой нужна кровь, – вновь простонал Ноа.
По просьбе Махаона он вынул свой артефакт из ножен, и тот осторожно резанул себя по ладони, выдавливая кровь в чашу около горгульи.
– Я приношу сей дар, в крови моей есть сила рода, ее готов отдать, коль это послужит для моего народа.
Ноа чуть не прыснул от смеха, а Махаон лишь пожал плечами. Горгулья притянула каменную лапу к чаше, коснулась крови и поднесла к своим губам. Ее лицо не выражало никаких эмоций – оно и естественно, ведь это же просто статуя! Немного помолчав, горгулья продолжила:
– В твоей крови есть сила, я не спорю,
Но ценность дара я оспорю.
Твой дар силен и есть в тебе талант,
Но посмотреть бы лучший вариант.
Я чувствую, что Аталантсоны сейчас слабы,
И в крови их мне нет нужды.
На скулах Махаона заиграли желваки от злости, но он ничего не сказал ей в ответ. Он лишь проворчал себе под нос что-то вроде «Аталантсоны когда-нибудь вновь станут великими» и посмотрел на Ноа. Его взгляд говорил больше слов, и Ноа с большой неохотой сделал небольшой надрез на своей руке и выдавил немного крови в чашу.
– Еще один дар приносим мы тебе… чтоб свиток забрать смогли себе, – сказал Ноа неуверенно.
Горгулья вновь потянулась к чаше и, когда она попробовала на вкус его кровь, ее лицо стало довольным и удивленным. Она смерила Ноа долгим взглядом и проговорила:
– Последний Вайскопф объявился на земле
И кровь твоя ценнее и вкусней.
Твой дар – росток, но с ним ты осторожней,
Ведь чем сильнее он, тем нам тревожней.
Огонь в тебе коварен, непокорен,
Но будь ты крепок и упорен.
Приму я плату и свиток я отдам,
Но текст был разделен напополам.
Горгулья разогнулась и протянула вещь, которую держала между своими ногами и животом. Это оказался небольшой прямоугольный шелковый мешочек фиолетового цвета, перевязанный широкой красной лентой.
Горгулья умолкла и застыла. Теперь она стала похожа обычную статую. Махаон же сверлил ее взглядом, наверное, ждал еще подсказок. Но их не было.
– Ты записал? – саркастично спросил Ноа.
– Я запомнил, – серьезно ответил Махаон, а когда Ноа на него удивленно глянул, добавил, показав мешочек: – Шучу, на ленте вышито.
Они покинули подземелье, закрыли потайную дверь и, уже выбравшись из Дома Конклава, чуть не попались ночным патрулирующим. Но, слава Богам Виридитерры, ребятам удалось остаться незамеченными. Короткими перебежками, постоянно оглядываясь по сторонам, они добрались до общежития и разошлись по комнатам. Засыпал Ноа с мыслью и надеждой на то, что фрау Энгстелиг не узнает об этой ночной прогулке. Ему даже показалось, что он становится параноиком, когда думает, что она знает о каждом его шаге.
Мрачный день склонялся к еще более мрачному вечеру, когда Рогналль в своей комнате смотрел в окно. Свинцовое небо тревожно нависло над домом Скуггена, а воздух был заряжен как перед грозой. Это было совсем непохоже ни на день, когда они прибыли, ни на один из тех дней, что он провел в Клане Рек. Там тоже не всегда были погожие деньки, но Рогналль скучал по журчанию речной воды, по блестящей чешуе рыб, резко подпрыгивающих над водой, по запаху сырой земли.
Нет, в доме Скуггена было все не так плохо, несмотря на внешнюю мрачность крепости и опасности таящиеся вне ее стен, в Черном лесу. Вокруг дома Скуггена рыскали опасные твари, но Рогналль точно знал, что это место окружено магической защитой и хода им сюда нет. И как бы не выли огромные белые волки – старые боги Черного леса, – как бы не скреблись когтями по старому камню, проникнуть сюда они не могли.
Но там, в Клане Рек, он оставил своих самых верных, пускай и немногочисленных, друзей. Одно было хорошо: его единственная сестра Тристан последовала за ним. С детства Рогналль был закрытым и молчаливым. Всегда, когда с ним заводили разговор другие эльфы из Клана, мальчик искал глазами сестру, будто бы надеясь на немой совет, что ему дальше делать. Лишь немногие сверстники смогли пробиться сквозь его замкнутость и заслужить доверие. И оттого разлука с ними была невыносимой.
