На губах девушки появилась хрупкая улыбка, а в ее глазах – надежда. Надежда – это то, что заставляет подниматься с колен даже в самые темные времена, и то, что ни в коем случае не стоит терять. Рогналлю показалось, что это удивительное свойство: вселять в кого-то надежду всего несколькими словами. Должно быть, этот мастер и вправду невероятный человек. Вот почему он объединил вокруг себя столько непохожих людей.
Затем мастер Ралинаэль также обратился и к оставшемуся незнакомцу, приветствуя его в Эрмандаде и похлопывая по плечу. Рогналль заметил, что Йорий натянуто улыбнулся и весь как-то сконфузился. А глава повстанцев в этот же момент продолжил свою речь:
– Теперь вы члены Эрмандада. Здесь нет ни кровной связи, ни семейных уз, но между собой мы братья и сестры, которые стремятся к одной цели. – Он обернулся к толпе и громко спросил: – К какой мы идем цели?
– Свобода! – громко и единогласно отозвалась толпа.
Глава вновь повернулся к новичкам:
– Мы пошатнем весь мир ради этого. – Он достал из ножен свой длинный двуручный меч, и Рогналль нервно сглотнул. – Это Скайстил. Небесный меч, который несет в себе разрушение для тех, кто стоит на нашем пути. Так поклянитесь же на нем верности Эрмандаду, поклянитесь в том, что не солжете и не предадите его. Поклянитесь на мече, и он станет вашим судьей!
Рогналль тревожно взглянул на Тристан. Сестра выглядела обеспокоенной. Она посмотрела на Маркуса, а тот в свою очередь кивнул ей – мол, все будет в порядке – и взял ее за руку. Она крепко сжала его руку в своей, улыбнулась брату и сделала шаг вперед.
Ралинаэль протянул меч лезвием к ней – так, что он почти упирался в ее грудь – и произнес:
– Клянешься ли ты Тристан из Клана Рек в том, что будешь следовать пути Эрмандада, не свернешь с него и не предашь никого из нас?
– Клянусь, – сказала Тристан, и мастер протянул ей рукоять Скайстила, к которому она прикоснулась губами.
– Теперь ты член братства, – сказал Ралинаэль, когда Тристан подняла на него глаза. – Следующий.
Рогналль сконфуженно выполнил все, что от него требовалось. Это было достаточно просто, вот только меч был горячим, когда он целовал его. Вслед за ним те же действия совершил и Йорий, и Осо, и незнакомец.
Однако стоило незнакомцу прикоснуться губами к мечу, как началось немыслимое. У него по всей коже начали появляться волдыри, а затем его тело охватило белое пламя. Он кричал и пытался кататься по земле, однако все стояли и ничего не делали. В воздухе пахло горелой плотью, жжеными волосами и ногтями. Рогналль и Тристан хотели отвернуться и не смотреть, как с костей этого человека слазит кожа, но подошедший Маркус – Маркус, который слишком много себе позволяет – положил руку Тристан на плечо и велел смотреть.
Рогналль никогда не забудет крик этого человека – грудной, дикий, разрывающий ночную тишину, – как никогда не забудет слова мастера Ралинаэля:
– Пламя не обманешь.
Рогналль испугался. Паренек вспомнил про защитный барьер вокруг дома Скуггена и никак не мог понять, почему огонь поглотил этого человека. Рогналль просто стоял и смотрел на место недавнего сожжения, не отводя глаз. Кажется, он даже не моргал. Маркус заметил его замешательство. Он похлопал мальчика по плечу и сказал:
– Поверь мне, это к лучшему, – Рогналь поднял глаза и непонимающе посмотрел парню прямо в лицо, тогда тот добавил: – Может сейчас он и не желал нам зла, но мастер Раинаэль мудр, а магия его сильна, и ее нельзя обмануть. В будущем этот человек доставил бы Эрмандаду много проблем. Он сомневался. А сомнения – зёрна предательства.
Эти слова ничего не прояснили для Рогналля, зато подарили еще один повод недолюбливать Маркуса. Он знал, что не все переживут этот странный обряд, и молчал. Маркус не сказал даже Тристан, хотя на месте того человека могла оказаться и она, и сам Рогналль.
С момента побега Осо прошло уже несколько дней, и ровно столько же от нее не было никакой весточки, хотя Ноа понимал, что это опасно и в принципе ни на что не надеялся. Одни поисковые отряды прибывали, другие уходили, а Ноа пытался услышать хоть какую-то новость от них. Вот только ничего не смог узнать. Парень всегда бы необщительным, в отличие от Осо. Да и теперь после погрома в библиотеке и пропажи подруги с ним мало кто хотел разговаривать. Студенты не верили, что Ноа совсем ничего не знал о ее планах. Хоть напрямую об этом и не говорили – боялись фрау Энгстелиг. Но этот страх не мешал им шептаться за спиной парня.
Ноа волновался за Осо, но не сомневался, что они поступили правильно. В Хэксенштадте было слишком опасно, особенно теперь, когда Вайдманы все глубже и глубже запускали свои ручищи в дела школы. Сам Ноа тоже подумывал о побеге, но не решался на это, пока не отыщет всё, что можно про убийцу матери. В нём еще жила надежда отомстить. И пусть этим Нею не вернуть, но будет легче знать, что ее смерть не была напрасной.
