На третий день после побега Осо, устроили еще одно общешкольное собрание. Студенты были, мягко говоря, недовольны тем, что приходится тратить свободное время на это. Они косо смотрели на Ноа, безмолвно намекая, что это его появление перевернуло жизнь в Хэксенштадте вверх дном.
Напряжение во внутреннем дворе стало почти осязаемым, казалось, если протянуть руку, то можно будет его потрогать. Сир Роджерс занимал свое обычное место – за трибуной. Вайдманы теперь стояли ближе всех к нему и ехидно улыбались, оглядывая студентов. По крайней мере, так казалось.
Но Ноа чувствовал, что смотрят они именно на него.
Директор объявил, что теперь вся прилегающая к академии территория Вельтерна обыскана, и поисковые отряды отправятся за границу. Он говорил громко и спокойно. Но от глаз Ноа не укрылось то, как сильно директор сжимал руки, держась за трибуну. Присутствие Вайдманов нервировало не только сира Роджерса. Лицо Энгстелиг было серым и хмурым, как грозовая туча, от гнева, а Франциск то и дело посматривал в сторону этой семейки.
Ноа волновало то, что Вайдманы теперь находятся в самом центре событий, хотя им, похоже, льстило это всеобщее внимание. Они здесь многим – хотя и не всем – не нравились, но это не помешало им вмешаться в дела Хэксенштадта. Поэтому Ноа решил, во что бы то ни стало еще раз попытаться уговорить сира Роджерса принять его в поисковый отряд. Парень осознавал, что вряд ли сможет затормозить поиски, но казалось, что Осо может помочь даже минута, на которую он сможет задержать отряды.
Ноа бросился к сиру Роджерсу сразу после собрания. Догнать директора было сложно, приходилось расталкивать студентов локтями, чтобы протискиваться вперед. За это парень был удостоен дюжиной недовольных взглядов. Вблизи сир Роджерс уже не выглядел таким грозным – видна была его усталость, а красные глаза намекали на парочку бессонных ночей. Вайдманы кружили вокруг него, как акулы в ожидании добычи.
– Мы признательны Вам, дорогой директор, за то, что разрешили нам поучаствовать в поисках, – заискивающе проговорил Фридрих.
– Вряд ли я мог отказать личной просьбе императора, – отрезал сир Роджерс, на что Хельга противно хихикнула.
Ноа не хотел вмешиваться в их разговор – еще не хватало упрашивать директора на глазах у этой семейки, – но Фридрих решил все за него.
– Ну что же ты, Ноа, не стоит подслушивать чужие разговоры, – обратился он, поворачиваясь к парню.
– Ничего я не подслушивал, – пытался оправдаться Ноа, но все равно почувствовал, как начинает краснеть. – Мне нужно поговорить с сиром Роджерсом.
Три пары глаз теперь были обращены на Ноа.
– Я хочу поговорить с сиром Роджерсом наедине, – уточнил Ноа.
Фридрих коварно улыбнулся:
– Думаю, директор ничего не утаивает от своих почетных гостей.
Хельга тем временем обошла Ноа сзади и приобняла парня за плечи. Даже через одежду он почувствовал леденящий холод ее рук и невольно вздрогнул. Ноа умоляюще посмотрел на сира Роджерса.
– Вы правы, приор Фридрих, – учтивым голосом произнес директор. – Но я не хочу нагружать столь уважаемых гостей проблемами моих студентов.
– Но это же не обычный студент – он последний из славного рода Вайскопфов, и мы, как представители клана Вайдман, чувствуем ответственность за этого мальчика и хотим ему помочь. Мы, великие кланы, должны держаться вместе и помогать друг другу в трудный час.
Желваки заиграли на скулах директора. Он молчал несколько секунд, изучая Фридриха, а затем сказал:
– Боюсь, приор Фридрих, если вы хотите послушать нашу беседу с Ноа, Вам придется снова просить императора прислать мне письмецо, – директор развернулся и бросил: – Ноа, идем в мой кабинет.
Лица Вайдманов вытянулись в изумлении. Даже Ноа раскрыл рот от неожиданности, но почти сразу же пришел в себя и поспешил за директором. Они быстро поднялись по лестнице на второй этаж и направились в восточное крыло школы.
– Черт побрал бы этих Вайдманов, – не сдержавшись, проворчал себе под нос сир Роджерс. – Будь я проклят, если они думают, что я буду их послушной марионеткой.
Уже очутившись в кабинете, Ноа заговорил, боясь оторвать глаза от пола и посмотреть на директора:
– Простите, сир Роджерс, я не хотел вмешиваться в разговор.
– Ты не виноват, Ноа, – добродушно ответил сир Роджерс. – Эти Вайдманы слишком много себе позволяют. Но они забыли, что это моя академия, и что свое место во главе Хэксенштадта и Конклава я получил не потому что всегда подчинялся приказам императора. Ну, Ноа, так о чем ты хотел поговорить?
– Сир Роджерс, разрешите мне принять участие в поисках.
– Я не ожидал от тебя такой настойчивости, – мужчина подошел к своему столу и устало опустился в кресло. – Скажи, почему для тебя это так важно.
Ноа всегда старался говорить правду. Но почему-то именно в этом кабинете и именно этому человеку врать приходилось больше всего:
