– Смотри на них! Смотри! Они все пришли сюда за спасением! За новым будущим, в котором им не придется просыпаться от каждого шороха и бояться, что за ними пришли имперские маги, чтобы отправить их на плаху. – Анна перевела дыхание, вспоминая все эти истории, с которыми приходили люди, и которые она переживала так же, как будто это случалось и с ней. – Деревья около дорог были увешаны трупами перевертышей-детей, над которыми учинили самосуд односельчане, а родители им не помогли только потому, что горели заживо в своем доме. – Она схватила Ноа за грудки и сказала: – Как ты думаешь, легко ли засыпать, если ощущаешь запах горящей плоти своих родителей, а ты не ел несколько дней?
Ноа глядел на нее широко распахнутыми глазами, но молчал, и в Анне закипала злость, которая пришла к ней с дикими тварями, живущими в ее душе.
– Не думай, что я пришла сюда, чтобы подружиться. Я ненавижу тебя за то, что ты ранил Маркуса и хотел убить отца. Он тот человек, который может привести нас к свободе. Имперские маги никогда не разрешат нам существовать спокойно, а пока есть отец, они даже носа боятся показать здесь. Ты не отнимешь надежду у этих людей. Не сломаешь то, что мы строили так долго. Ты слышишь меня? Я не позволю разрушить это!
Анна прекратила кричать и перевела дух. Слепая ярость сменялась отчаянием, и девушка боялась расплакаться перед мальчишкой.
– Ты жалок, – бросила она напоследок и скрылась за дверью.
Дни в заточении тянулись мучительно долго. Ноа почти не спал, потому что как только он закрывал глаза, то сразу вспоминал Эли. Это сводило с ума. От отчаяния хотелось кричать, вот только разве этим вернешь всех, кого он уже потерял? Да и кто знает, сколько еще смертей близких людей ему придется пережить? Ноа старался не спать как можно дольше, доводил себя до изнеможения, и когда его тело почти разваливалось от усталости, парень проваливался в сон. Но и в бодрствовании не было ничего хорошего. Все мысли занимал Ройван. Ноа еще никогда не был так близок к убийце матери, но не мог ничего ему сделать.
Через несколько дней пришла Осо – Анна разрешила ей ненадолго навестить Ноа. Парень сразу заметил, как сильно она изменилась за дни, которые провела в Эрмандаде. Осо старательно обходила стороной разговоры про Эли, и Ноа был ей за это благодарен. Девушка рассказала, что ее учат здесь контролировать свой дар и теперь она может стать медведем по своему желанию.
– Я, наконец-то, чувствую себя полноценной, – как-то сказала Осо, и Ноа ей поверил.
Осо выглядела сильной и уверенной в себе, а главное – была счастливой. Блюблик, все также находившийся с ней, тоже был в вполне счастлив. Он все также прятался от всех за ее кучерявой копной волос, лишь иногда показываясь на свет. Маленький проводник, покинувший свой родной лес, проделал невероятно долгий и опасный путь для таких существ, как он.
Осо рассказала Ноа как много всего узнала о магии и о разных обитателях Виридитерры. Такого на Истории Магии в Хэксенштадте им не говорили. Осо поведала, что самыми первыми на всей Виридитерре магию подчинили эльфы. Но люди, которых именно эльфы научили магии, из жадности отняли это у них и разграбили столицу древнего эльфийского государства – Аурусмур. Тогда эльфы прокляли эту землю и ушли. Многие захватчики эльфийских богатств не смогли покинуть Аурусмур, и теперь там остались лишь их кости. Со временем эльфы перестали использовать магию, ведь она принесла их народу только горе и потери. Но руины города и проклятье, нависшее над ним, остались. И теперь любой человек, вступивший на эту землю, никогда не сможет уйти оттуда.
Ноа слушал Осо с удивлением и гневом. Он и представить не мог, что беспредел, который творят маги многие столетия, так сильно взволнует его. Он переживал эту несправедливость как свою собственность и никак не мог понять, почему все люди бывают так несправедливы друг к другу? Почему так сильна бывает ненависть? Почему они так стремятся уничтожить то, чего не понимают и боятся?
Осо рассказала, что Махаона хорошо приняли в Эрмандаде. Его дядя, оказывается, один из пяти генералов Эрмандада – большая шишка здесь. Ноа присвистнул – но скорее для показухи, а не потому, что был удивлен, – но кажется, что Осо заметила эту натянутость. Он явно не хотел говорить, но был не против слушать, и Осо рассказывала, рассказывала, рассказывала…
Рассказывала любую ерунду вплоть до того, сколько ступеней на лестницах в доме Скуггена, а Ноа был благодарен за то, что она не дает ему сойти с ума в этих стенах.
Когда Осо уходила, то крепко обняла парня и пообещала уговорить Анну на еще одну встречу. Ноа провожал подругу взглядом и был искренне рад за нее, но как только девушка скрылась за дверью, к нему вновь вернулось ощущение гнетущей пустоты.
