– Вы не в том положении, чтобы язвить, Энгстелиг, – и снова Палус опустил титул, которым так гордилась Энгстелиг. – Мне никакого удовольствия не доставляет пребывать в этом… месте. Но дело не терпит отлагательств.
Граф глянул на Ноа каким-то противным оценивающим и в то же время презрительным взглядом, от которого парень поежился, а затем глянул на Энгстелиг, словно ожидая от нее чего-то.
– Мальчик останется, – твердо и сурово произнесла Энгстелиг. – Через несколько лет он сможет принять свое наследство рода Вайскопфов и стать главой дома. Ему нужно быть в курсе, если это касается Вельтерна и благополучия нашего монарха, которое обеспечивают великие дома.
Палус скорчил какую-то презрительную мину и, достав платочек из нагрудного кармана, взмахнул им и прижал к носу, на что Энгстелиг только криво ухмыльнулась, и эта улыбка совсем не понравилась Ноа.
– Не Вы это решаете, Энгстелиг! – взвизгнул граф. – Вы все чаще забываете о своем положении! Вы, конечно, принадлежите к великому дому Энгстелигов, но Вы маг, а это умаляет все Ваши и Вашего дома заслуги перед Империей. Он не глава дома Вайскопфов, – Палус одарил Ноа еще одним презрительным взглядом, – это всего лишь мальчишка, у которого-то и молоко на губах не обсохло.
– Тогда разговаривать нам не о чем, – спокойно ответила Энгстелиг, подталкивая Ноа к выходу. – Спешу с Вами распрощаться, граф Палус. Передавайте его императорскому величеству мои пожелания о скорейшем выздоровлении.
Фрау Энгстелиг и Ноа успели сделать всего несколько шагов по направлению к выходу, как граф обреченно застонал что-то вроде «Эти чертовы маги совсем забыли, где их место». В этот же момент Ноа обернулся, чтобы посмотреть на Энгстелиг, и увидел, что на ее лице застыла злая и в то же время скорбная усмешка.
– Повстанцы уже вовсю разошлись, – начал говорить Палус, и Ноа почувствовал, как рука Энгстелиг, лежавшая у него на плече, напряглась. – На севере и востоке к ним примыкает еще больше людей. И в их рядах не только профессиональные маги и те, кто не развил свой дар, но и обычные люди, которые почему-то солидарны с ними. Говорят, ими руководит Безликий. Он опасен. Его бредовые речи вдохновляют треклятых магов сражаться за свои якобы права, которых их лишают обычные люди. Эрмандад становится реальной проблемой. Император хочет, чтобы Вы занялись этим.
– Император? Не Совет ли? – спросила Энгстелиг презрительно.
– Они дают Вам, как магу, разобраться с этим мирно, без лишнего кровопролития и с минимальными потерями, – сказал граф и после ехидного смешка добавил: – У нас есть на вас, магов, управа, но это может вызвать еще большие волнения.
Энгстелиг долго молчала, а Ноа не сводил с нее глаз. Атмосфера, установившаяся в зале, была напряженной, и его вообще удивляло, почему эти двое еще не мечут друг в друга молниями. Но парня поражало поведение мужчины, его какое-то презрительное отношение – не только к Энгстелиг, если он правильно понимал – к магам, ведь ему казалось, что быть магом вроде как здорово и все в Хэксенштадте гордятся тем, что обладают даром.
– У Вас есть четыре месяца, чтобы собрать необходимые сведения о примкнувшим к этой организации, а иначе, – граф снова противно засмеялся, – полетят головы. И, вполне вероятно, что даже император не спасет Вашу.
Граф просеменил мимо них и скрылся в коридорах Хэксенштадта, наверняка желая как можно скорее покинуть это место. А Энгстелиг стояла как вкопанная, и Ноа уже подумал, что ее сила вышла из-под контроля или что-нибудь в этом духе – это же магический мир, а он многого не знает. Но тут она резко выхватила свой кинжал и что есть мочи швырнула в противоположную стену – как раз в ту сторону, где стоял граф.
– На сегодня, думаю, все, – как-то устало произнесла она, потирая глаз.
– Фрау Энгстелиг, – осторожно начал Ноа, еще немного шокированный произошедшей демонстрацией силы, которая казалась даже не пределом Энгстелиг, – я могу задать Вам вопрос?
Энгстелиг бросила на него раздраженный и несколько измученный взгляд, но – вероятно, с неохотой – коротко кивнула.
– Почему этот человек так обращался с Вами? Вы же сильный маг и принадлежите к знатному роду, а он делал вид, будто Вы пустое место.
– На этом построена иерархия не только Вельтерна, но и Виридитерры. Единственное государство, где с почтением могут относиться к великим магам, это Империя Рё. Магия считается чем-то грязным, недопустимым, хотя есть, конечно, и исключения. Но чаще всего в среде аристократов более благородным занятием считается работа на земле, чем занятия магией, – объяснила Энгстелиг, и по ее лицу Ноа понял, что этот разговор навел ее на какие-то далекие плохие воспоминания. – Не важно, в чьем доме ты родился, но, если ты маг – это клеймо, позор. Нас используют как военную силу и ограничивают в правах. Мы не оплот Империй, мы их щит, пушечное мясо. И даже хорошее расположение императора к магам, увы, не спасает нас. А наоборот ухудшает положение среди тех, кто магический дар не получил.
– Но это же как-то неправильно, – пробормотал Ноа.
