– Твое белое пламя, – заговорила Энгстелиг после некоторой паузы, – это как раз-таки то, что ты должен обуздать. Оно не твой друг, не та часть тебя, который ты можешь довериться. Представь себе голодного зверя в клетке, только и ждущего, чтобы вырваться и сожрать тебя. Это оно, это твоя стихия. У всех шевалье так.
– Даже у Вас?
– Даже у меня. – Энгстелиг поморщилась. – Никогда не забывай о том, кто хозяин, иначе пламя тебя сожжет.
– А какая у Вас способность? – спросил Ноа, не до конца уверенный, что Энгстелиг ответит.
– Управление металлом, – ответила она, демонстрируя то, как ее стальной кинжал стал длинным и огромным клеймором. – Возможно, ты слышал о царе Мидасе?
– Да, это мифический царь, который своим прикосновением обращал все в золото, – кивнул Ноа.
– Он был не совсем мифическим. Мидас действительно существовал. Но он был слишком слаб, чтобы справиться со своей силой, и не хотел это менять. Его дар был опасен для всей Виридитерры и поэтому Мидас сбежал на Землю. Там он сообщил людям историю о проклятье Зевса, чтобы не признаваться, кто он такой на самом деле. Так и появился тот миф, который ты – и многие земляне – слышали, – Энгстелиг посмотрела на Ноа своим единственным глазом. – Так вот, если и ты будешь пренебрегать этим, то все, к чему прикоснешься, загорится. У тебя великая сила, Ноа, но тебе нужно научиться её использовать.
Энгстелиг присела на пол, оперевшись на одно колено, и коснулась одной ладонью пола, а на вторую поставила уменьшившийся до размеров кортика клинок. Вдруг пол в направлении Ноа стал превращаться в металл, но там, где линия шла от кортика, металлический след был ровный и тонкий, в то время как от голой ладони – кривой и ломаный.
– Артефакт нам нужен для того, чтобы контролировать силу, чтобы она не была беспорядочной, – объяснила она, но Ноа уже это знал из урока приора Бомера. – А теперь ты. Зажги небольшой огонек. Попроси Артефакт, как попросили бы тебя, если бы кому-то нужна была твоя помощь.
При всем своем благоговейном ужасе, который испытывал Ноа по отношению к Энгстелиг, он не мог не отметить, что она объясняла непонятные ему вещи доходчиво. Насколько он знал, она не являлась преподавателем Хэксенштадта, но, занимаясь с ней, парень почувствовал, что эта женщина могла воспитать не одно поколение сильных магов.
Они тренировались долго, Энгстелиг все кричала и кричала то «Еще раз!», когда у Ноа не получалось, то «Сильнее!», когда у него получалось зажечь малюсенькую искорку. Несмотря на такой невеликий успех, Ноа был горд собой – ему ведь все-таки удалось чего-то добиться, – но Энгстелиг была непреклонна и не давала ему ни минуты покоя.
– Запомни, Ноа, – говорила она, – ты хозяин пламени, а это значит, что ты можешь контролировать, что ему можно сжечь, а что нельзя. Ты приказываешь ему, а не он тебе.
Внешне Ноа всем своим видом показывал, что понимает, о чем ведет речь Энгстелиг, но внутренне совсем понятия не имел, что это значило. Типо «Эй, Артефакт, ты мне друг же, да? Так что давай как бы постараемся и не дадим нашей внутренней силе сжечь все к чертям, окей?» Ноа улыбался своим глупым мыслям, но, кажется, они работали, и Артефакт даже звучал не так глухо, как до этого.
Когда пламя, которое он заставил разгореться, уже тянуло на уровень маленькой свечки, в зал бесцеремонно ворвался какой-то тощий мужчина в темно-зеленой бархатной одежде. Ноа отвлекся, пламя качнулось в сторону Энгстелиг и могло бы ее обжечь, если бы не бдительность женщины. Она мигом своим Артефактом погасила пламя и с недовольным видом уставилась на мужчину, натягивая свои перчатки. Ноа почему-то подумалось, что она сделала это с излишней быстротой и резкостью, потому что могла стесняться своих увечий, но потом отбросил эту мысль. Это же холодная Энгстелиг. Неизвестно есть ли вообще что-то на свете, способное ее зацепить.
У ворвавшегося мужчины были забавные медового цвета усы, закручивающиеся чуть ли не на самих щеках, и такого же оттенка короткий ежик волос на голове. Его кожа была странного землистого оттенка, с большими, как кратеры, порами на щеках – будто он на протяжении долгих лет был чем-то неизлечимо болен, – большой нос картошкой и густые кустистые брови – так и норовившие срастись в одну – над маленькими глубоко посаженными глазами. Он забавно отстукивал тростью при каждом своем шаге, но Ноа почему-то казалось, что хихикать в его присутствии не стоит.
– Добиться встречи с Вами, Энгстелиг, сложнее, чем с самим герцогом! – пронзительно высоким и противным голоском возмутился человек, – он намеренно игнорировал ее магический титул и говорил с фрау Энгстелиг презрительным тоном, что очень резало слух Ноа.
– Граф Палус, – процедила сквозь зубы Энгстелиг и словно нехотя спрятала свой Артефакт в ножны, – не ожидала Вас встретить в Хэксенштадте. Неужели дело столь неотложное, что Вы явились в обитель и колыбель магии Вельтерна?
