Искомый магический разлом ждал их на прежнем месте. Решить головоломки, ограничивающие доступ к «Петле багряных песков»[1], Ди предложил детям. Так он совместил приятное с полезным: развлечение для них и отдых для себя. Рив и Сэл с большим интересом приступили к поставленной задаче и общими стараниями весьма легко с ней справились. Рептилоиду даже показалось, что он в свое время дольше размышлял над загадками Харденштейна. Девочкам оказалось трудно скорее физически, ведь пришлось двигать тяжелые элементы здешних механизмов.
А вот уже в разлом Дигамма отправился один. Внутри было слишком мало места, чтобы спрятаться, поэтому просто так туда соваться не следовало. Для порядка он проверил зал «Петли» и все прилегающие помещения на отсутствие опасностей, но сердце лабиринта в любом случае оставалось самым безопасным местом на многие километры вокруг. Дав детям строгие напутствия и пообещав вернуться быстро, рептилоид прикоснулся к магическому артефакту. Последние его сражения здесь на самом деле были довольно скоротечными.
По ту сторону все ожидаемо сохранилось без изменений. Крытая круглая арена, похожая на огромную печь, и краснокожий карлик с пылающими глазами в ее центре. В этот раз разлом разблокировал Граансиерошу Эпический ранг, чтобы тот подстроился под силу противника. Однако при появлении рептилоида озлобленное выражение его лица сменилось удивлением, а затем обнаружились и признаки узнавания.
— Дигамма? Какая разительная перемена. Но имя слишком необычное, чтобы быть совпадению.
Хоть кобольд и использовал устаревший вариант месхийского, поднаторевший в языках Ди понимал его на приемлемом уровне.
— Даже узнал меня? Интересный поворот.
Брови Граансиероша поползли вверх, а губы сложились в легкую ухмылку.
— Все-таки ты был разумным, я не ошибся. За множество наших сражений мне лишь единожды удалось увидеть твое имя. Из-за проклятых оков разлома, — фигура горного духа на мгновение вспыхнула пламенем. — Но я хорошо его запомнил.
— Пришла пора сразиться вновь.
Не дожидаясь реакции, Дигамма под усилением от «Бустера» метнул копье. Стремительный снаряд почти настиг кобольда, однако тот успел в последний момент обратиться огненным шаром, и оно пролетело насквозь. Без особого ущерба, хотя артефактное оружие в некоторой мере воздействовало и на нематериальную форму Граансиероша. Зато далее последовала чисто магическая атака «Повторителем», к которой он сейчас был вполне уязвим. Ди использовал множественный выстрел с близкого расстояния, отчего противнику не удалось уклониться от всех снарядов винтовки.
Кобольд не ожидал, что так быстро получит первый урон, причем довольно ощутимый, но пока не растерял уверенности и попытался дать достойный отпор. Получив больше свободы от разлома, теперь он мог использовать и дистанционные атаки. Сгустки и потоки пламени то и дело попадали в Дигамму, которому оказалось непросто уклоняться от летающего повсюду духа. Правда их эффективность не впечатляла, ведь «Магический хитин», «Сопротивление жару» и «Природный доспех» в сумме давали неплохую защиту от магического огня.
Вскоре рептилоид подстроился под движения противника и стал настигать его в ближнем бою. Сейчас Ди имел гораздо больший запас внешней энергии, чем прежде, поэтому мог направить в свои кулаки достаточно Разрушения Жизни, чтобы нанести вред даже бесплотной форме кобольда. А «Энергетическая пробоина», используемая при каждом ударе, сильно мешала Граансиерошу пополнять магические резервы, которые с приличной скоростью уходили на поддержание огненного тела.
Когда же для горного духа пришла пора возвращать материальный облик, способность к накоплению магии еще полностью не восстановилась. Чтобы совсем не потерять боеспособность, он направился к вонзенному в стену арены копью. Кобольд производил смену формы налету и сразу схватился за древко, едва успел воплотить руку. Это стало большой ошибкой Граансиероша. Он даже не успел вытащить оружие, как оказался отброшен и поражен зарядом Разрушения Жизни. А все потому, что перестраховщик Дигамма установил на «Токсичную охоту» защитную печать. Одноразовую, но зато мощную.
— Твоя сила впечатляет, — тяжело дыша, произнес кобольд. Его пострадавшее предплечье выглядело так, словно прошло сквозь мясорубку.
— Мою магию, в отличие от твоей, разлом не душит.
— Возможно, — усмехнулся Граансиерош. — Или я просто растерял хватку.
— Помнится, раньше ты ругал меня на чем свет стоит, — как бы невзначай напомнил Ди, несколько смутив собеседника.
— Не то, чтобы прямо тебя. Это выходило непроизвольно, в пылу сражения. В те моменты я думал о лордах Дракнфелса, чтоб их забрала Изнанка.
— Ясно. А теперь вдруг решил мирно пообщаться?
Кобольд измученно выдохнул и покачал головой.
— Я устал от этого постоянного неизменного подвешенного состояния. Но по-настоящему сдохнуть разлом мне тоже не даст. Вот и захотелось разнообразить свой очередной проигрыш.
— Интересно. Это значит, что ты не будешь против стать основой для абстракта? Тогда все точно закончится.
— Абстракта? Ты или шутишь, или не понимаешь, о чем говоришь.
