Вы кому-то поклоняетесь? Кто-то пользуется этим. Вы покупаете идиотскую атрибутику, плакаты, дневники с изображениями кумиров? Кто-то на этом зарабатывает. Вы ярый последователь какой-либо религии? На ваших пожертвованиях отмывают деньги, а при необходимости вас могут даже втянуть в войну по идеологическим соображениям. Вы гражданин какого-нибудь государства, проживающий в чужой стране, или человек, переехавший из другого города? Вы ощутите на себе всю мощь дискриминации объединённых кем-то против вас аборигенов. Вы чем-то отличаетесь от других? Вас втянут в массы и будут вами управлять, зарабатывая на вас.
Вы чем-то увлекаетесь? Это ваша слабость».
Всё, дело сделано. И как всегда, куча комментариев. Сначала десятки, затем сотни.
Мой блог читает больше тысячи пользователей.
Я — тысячник. Человек, популярный в Сети.
Да, я крут.
В Интернете.
Настоящее.
Слышу очередной вопрос:
— Разве ты сам не помнишь, во что ты превратился?
Она спрашивает:
— Игорь, разве ты сам не интернет-зависимый?
Вспоминается всё, что я только что описывал.
И я говорю:
— Нет. Причём тут вообще я?
— Я хочу, чтобы ты избавился от этой своей зависимости.
Как же я хочу в блог. Меня же там, наверное, потеряли. По мне скучают. Меня ждут.
— У меня нет зависимости, — говорю я. — Для меня это просто самореализация.
Я говорю:
— Для меня это лучше, чем эта идиотская затея с книгой.
— Ты уверен? — спрашивает. — Игорь, ты никогда не считал, что ты можешь сделать что-то полезное вместо того, чтобы сотрясать виртуальный воздух своим интеллектом?
Она спрашивает:
— Ты не находишь, что твоя книга — это хоть что-то реальное, настоящее?
— Я не вижу в ней никакого смысла.
— А в своём блоге видишь что ли? Чем он лучше?
— У меня есть аудитория…
— Была, — перебивает она, — а сейчас её нет.
Она говорит:
— И никогда больше не будет.
— Будет. Я найду способ зайти в Интернет.
— Нет, Игорь. Я тебе запрещаю. Слышишь?
Тряпка — слишком громкое слово.
Мимо проходит какой-то мужик и смотрит на мою любимую удивлёнными глазами.
— У меня есть аудитория, — продолжаю я. — У меня есть читатели. И мне это нравится. Это мой выбор, и я буду делать то, что я хочу. До тех пор, пока мне это нужно.
— Тогда забудь обо мне.
Я говорю: нет.
— Сдохни, — отвечает. — Ты мне не нужен.
Опять она за своё.
— Тогда я тебя изучу. А после этого я тебя больше не увижу. Никогда.
Подопытные кролики здесь совершенно не причём.
— Подожди, — говорит. — Об этом чуть позже.
Она говорит:
— Мы на месте. Пришли.
— Куда пришли? — говорю я.
— Ну и память у тебя, Игорь. Наша экскурсия, забыл что ли?
Кажется, вспомнил.
Компьютерный центр.
То, что нужно.
План намечен, и надо двигаться дальше. Оставляю мальчика-вуайериста наедине с его тайными фантазиями и выхожу на ближайшей станции метро. Проспект мира, переход на кольцевую линию.
Сейчас мне надо добраться до кладбища. Первое, что приходит в голову — это Ваганьковское кладбище, в районе станции метро Улица 1905 года. Как раз в черте города, в центре. Не в самом, но ехать недалеко. Перехожу на кольцевую линию станции Проспект мира.
Между прочим, я довольно-таки хорошо знаю город. И схему метрополитена. Более того, большинство станций мне знакомы. Я что, была на всех них?
Записываю в блокнот: «Я хорошо знаю город».
И ещё ниже: «И метро».
Странно, но перед тем, как заходить в поезд, я отхожу за метр от края платформы. Я что, боюсь, что могу упасть на рельсы? Что меня переедет поезд и разрежет на кусочки, может, даже и мелкие? Может, я и вправду параноик? Нахожу в блокноте то место, где я записала вопрос, параноик ли я, и добавляю справа от вопросительного знака один восклицательный. Не знаю, так это или нет, но испытывать судьбу мне всё равно как-то не хочется.
Захожу в поезд и сажусь на сиденье — странно, но в поезде на кольцевой линии было свободное место. Как обычно, я привлекаю внимание всего мужского пола. Пользуясь моментом, записываю в блокнот: «Я боюсь попасть под поезд в метро». Рядом с одним из парней сидит девушка, видимо, его подруга. Она замечает, что тот увлечён мной, что он оказывает мне знаки внимания. Вдруг она резко пихает его локтём в бок, и он переключает своё внимание на неё.
Здесь и сейчас.
Вы видите?
Ах, эти бабы, вечно завистливые ревнивые создания. Думается мне, что если бы я осталась той же уродиной, что была в свои тринадцать лет, то они не ненавидели бы меня так. Для любой девушки другая красивая девушка — потенциальная соперница. Их всех уже воспитали на том, что бабы уводят друг у друга кобелей, причём сделать это проще простого. И, между прочим, это всё — правда. Вот и пусть боятся. Меня. Мне так лучше, что мужики меня любят, а сучки — ненавидят. Мне так лучше, чем в тринадцать лет, когда я вызывала рвотный рефлекс у мужиков, а девочки относились ко мне с циничным юмором. Например, как та Лена.
Как та сука.
Интересно, что же с ней потом стало?
Надеюсь, я ей как-нибудь отомстила.