— А когда они всерьёз увлекаются игрой, — продолжает она, — у них уже смываются грани реальности. В жизни они — полный ноль. Они что-то делают. Но не для того чтобы что-то стало лучше, а для того чтобы поскорее вновь зайти в игру. Они учатся или работают. Или ещё что-то делают. А как только освобождаются, сразу заходят в свой комп. И просиживают за ним свои жизни.
Дела. Компьютер. Дела. Компьютер.
Замкнутый круг.
Система.
— Хорошо они живут, да?
И я слышу:
— Давай, клади бомбу! Бегом!
И я говорю:
— Задроты.
— А ты-то чем лучше?
Я молчу.
— Чем ты лучше, Игорь?
Мне нечего возразить.
Во рту привкус разоблачения.
— Пошли отсюда, — говорит она. — Нам пора. Точнее, мне пора идти. А ты побудь здесь. Со своими собратьями по компьютеру. Торчками.
— Ну, уж нет. Мне нужна ты.
— Тебе нужен психолог. Не я. К тому же, спросил ли ты
Ей от меня не избавиться.
Она говорит:
— Я уже сто раз тебе сказала: скройся. Ты не моего поля ягода. Нам с тобой не по пути.
Сначала я спас её от смерти, а теперь она от меня отказывается.
Дети из детдома здесь совершенно не причём.
— Сейчас я уеду домой, — говорит она.
И по пути к лифту я слышу:
— Даааа! Мы их сделали! Уааа! Ааааа!!!
И мы выходим.
Моя девушка, она говорит:
— А теперь отвали от меня. Посиди дома. Подумай. Пиши свою книгу. Записывай всё внимательно. А я пока от тебя отдохну. Как только ты мне понадобишься, я тебя позову.
Лабораторные крысы здесь совершенно не причём.
И она уходит.
А я остаюсь стоять здесь, среди каких-то переулков центра города.
Один.
И никому не нужный.
Сваливаю с кладбища и сажусь обратно в метро. На сегодня список того, что я могу выяснить вне территории моего временного проживания, исчерпан.
Доезжаю до станции Партизанская. Выхожу из метро и ищу магазин. Вот тут-то я и закончу выполнение плана на сегодня.
Вот и нашёлся подходящий объект. Большой сетевой супермаркет.
На входе вешаю сумочку на плечо и прохожу в торговый зал. Первым делом, прохожу в отдел алкогольной продукции. Мне надо выяснить, алкоголичка я или нет. Всё это бухло, оно кажется мне каким-то знакомым. Такое ощущение, что я многое попробовала из представленного ассортимента. Может, я и вправду алкоголичка?
Скоро выясним.
А пока есть ещё одно дело.
Я быстро — я бы даже сказала, машинально — хватаю с полки бутылку «Bailey’s Irish Cream», ту, что с зелёной этикеткой, а не с красной.
Механическая память.
Иду в кондитерский отдел. Хватаю первое, что попадается под руку — кажется, какую-то шоколадку — и быстро, украдкой засовываю её в сумочку. Сразу же достаю из неё зеркальце и помаду и крашу губы. Убираю зеркальце с помадой обратно и…
И обнаруживаю, что у меня дрожат ноги. Руки, оказывается, тоже. И тело. А губы пересохли.
Нет, я серьёзно.
Кажется, это прилив адреналина.
В любом случае, мне это почему-то не нравится.
Мне страшно.
Страшно, что меня могут поймать и посадить.
А ещё страшнее то, что я пошла на сделку с совестью.
Я что, никогда раньше не воровала?
И какого чёрта я попёрлась в этот магазин? А?
А как я теперь отсюда выйду? Вдруг меня поймают?
Реалити-шоу: «Рискни свободой».
Как бы то ни было, а идти надо. Да и что-то устала я за сегодня, уж слишком много событий на меня навалилось.
Дохожу до кассы, кладу на транспортировочную ленту бутылку «Бейлиса» и, словно как-то на автомате, говорю кассирше:
— И ещё пачку «Vogue Aroma», пожалуйста.
Кассирша, страшненькая молодая девушка с раскосыми глазами в белой футболке с коротенькими рукавами и нацепленным на неё бейджем с надписью «АХМАДИЕВА АЛИЯ, КАССИР», проносит через сканнер штрих-кода бутылку с бухлом, потом достаёт из сигаретного лотка, расположенного над ней, пачку сигарет. Пока она это делала, я заметила, как из-под рукавов у неё торчат волосы. И не просто волосы, а, очевидно, такая длинная густая мотня. Знаете, что я об этом думаю?
Uncensored.[4]
Вот, в принципе, и всё, что я хотела сказать о том, насколько щепетильно обязаны в наше время относиться девушки к своему внешнему виду.
Кассирша, пронося пачку сигарет через сканнер, поднимает на меня свои глаза и спрашивает на ломаном русском:
— Сьто-нибудь есё?
Я отвечаю:
— Нет, спасибо, — и чувствую, как дрожь в моём теле только усиливается. Адреналин, мать его.
Я воровка.
Воровка, но не клептоманка. Весь этот процесс меня как-то напрягает. Я чувствую, что пала ниже плинтуса с этой шоколадкой. До кучи, ещё и обнимусь с бутылкой, как только доберусь до номера, этого своего временного пристанища. Как же низко я пала. Причём только ради эксперимента. Разве оно того стоит?
Кассирша называет сумму:
— Тысяся сьто два рубля пясьдесят капеик.
Расплачиваюсь, косо смотря боковым взглядом на охранника, стоящего поодаль от кассовой зоны. Кажется, я не привлекла его внимание.
А значит, моё преступление сойдёт мне с рук. Ну, пусть всего лишь шоколадка, но уже преступление.
Укладываю сигареты и бухло в пакет и сруливаю из магазина. На выходе достаю из сумочки шоколадку и скидываю её в урну.
Я не клептоманка.
Так почему же я обратилась к психотерапевту?