— Мерси, — буркнул Гурьев, торопливо записывая номера в свой органайзер. — Обещаю, что, как только что-то прояснится, мы обязательно вам сообщим.
— Хорошо, — покорно согласилась Элла.
— Тогда до встречи. Мы и так злоупотребили вашим терпением.
— Ничего страшного. Ирина Анатольевна, вы не забудьте передать Лере, чтобы зашла ко мне, если у нее действительно есть такое желание. Я буду очень рада.
— Обязательно, Эллочка. Еще раз большое спасибо.
Мои надежды на милость природы не оправдались. Едва выйдя за дверь, я поняла, что, раз не получилось взять их у нее — в смысле милости, ждать которых, как известно, мы не можем, — придется терпеть погодные хулиганские выходки. Дождь разошелся не на шутку. Впрочем, к чести Валеры, долго мокнуть нам не пришлось, так как он за фантастически короткие сроки умудрился поймать такси.
— Обломалась ваша прогулочка, — сказал он, усаживаясь рядом со мной на сиденье. — Теперь твой супруг меня лютой ненавистью возненавидит. А жаль. Он мне крайне симпатичен. Хотя лучше иметь хорошего врага, чем плохого друга. Впрочем, после разговора с твоей героиней эта истина представляется мне весьма сомнительной.
— Не боись, — улыбнулась я. — Володя — человек мягкий и отходчивый. Сокровище, а не муж. К тому же он и так понял, что сегодня все мое внимание достанется тебе. И почти смирился. Слушай! Я ведь совсем забыла тебе сказать, что Эллочкин супруг был большим любителем казино.
— Ну и что? Он мог себе это позволить.
— Может быть, и ничего. Но, по-моему, в ночь, когда он умер, Сергей как раз был в казино. Помню, что Элла еще говорила, будто нашли его около «Гран-Мишель», а он всегда ходил только в «Фортуну». Видимо, опять-таки из-за своих дурацких суеверий.
— Да и пусть себе. Нам-то какое дело? При чем тут вообще казино?
— А что тогда при чем?
— Мне кажется, что все дело в Стасе. У него и мотивы были, и возможности. Да и Эллочка тоже хороша. Не любопытно ей, видите ли, кто любимого мужа к праотцам отправил!
— Слишком уж это просто, — я не стала говорить Валере, что и сама первым делом обдумывала вариант с таинственным приятелем.
— А ты, значит, легких путей не ищешь? — попытался съерничать Гурьев, но потом устало махнул рукой. — Рано пока гадать. Слишком мало информации. Вот вызнаю все, поговорю с кем надо, тогда и покумекаем.
— Только не вздумай действовать без меня. Вовек не прощу!
— Как можно, начальник? Да и куда же я без тебя, без главного подпольного сыщика, грозы тарасовской преступности? Слушай, а ты часом на Интерпол не работаешь?
— К сожалению, нет. А стоило бы. Хотя бы ради того, чтобы ежегодно возить отчеты в Париж. Никогда не была в Париже.
— Для этого не обязательно наниматься в Интерпол. А отчеты можно и по электронной почте пересылать.
— Никакой в тебе романтики, — вздохнула я.
— Правильно. Потому что я практик. И скептик. И последнее мое качество никак не уживается с фактом, что к тебе по чистой случайности так и липнет всякая фигня криминального толка.
— Об этом ты лучше с моим супругом поговори. Вот уж где зерно твоих экзистенциальных рассуждений найдет благодатную почву. Можешь хоть сейчас. А правда, поехали к нам? Посидим, кофе попьем. Заодно все и обсудим.
— Нет уж, спасибо. Сама своего благоверного успокаивай. Да и отдохнуть тебе не мешает. Завтра поговорим. А я сегодня попробую что-нибудь в органах накопать.
— Ну, как хочешь.
Я не стала особенно настаивать, потому что и сама понимала: остаток дня мне лучше провести с Володей. Наедине. Незачем мужа понапрасну травмировать.
— Павлик, я тебя умоляю! Или ты вырежешь эти кадры, или я заставлю тебя всю пленку съесть!
— Ну вот тоже, придумала, — обиженно сопел Павел. — Вырежешь! Это, может быть, предмет моей особой гордости. Я, можно сказать, из кожи вон лез, старался, душу выкладывал, а вы — вырежи! Да вы только посмотрите, какой роскошный ракурс! И героиня — просто картинка.
— Ага, и рожа у меня дурацкая-дурацкая! Челюсть отвисла, глазенками хлопаю, словно не на открытие выставки пришла, а на экскурсию по кругам ада. Вырежи, говорю!
— У вас, Ирина Анатольевна, как вы изволили выразиться, рожа дурацкой не может быть по определению, — заискивающим тоном ответил Пашка.
— Лесть нам приятна, только ты мне зубы не заговаривай. Кто тут, в конце концов, главный?!
— Давайте Галину Сергеевну спросим, она как-никак режиссер.
— Не будем мы никого спрашивать. Тем более что на экране фейсом дауна сверкать не Галине Сергеевне, а мне. Сказала, не нравится — будь добр искоренить непорядки.
— Ладно, — неохотно согласился Павел. — Что у нас там дальше по плану?
В операторской вовсю кипела работа, конечным результатом коей должен был явиться смонтированный сюжет о нашей новой героине. Все по порядку: подготовка и оформление выставочного зала, само открытие, пара кадров с презентации, на которой всем любопытным был продемонстрирован сигнальный вариант книги Лентаевой «Сюрреализм — последний оплот бунтарей и романтиков», и, наконец, семейный вечер в теплой домашней обстановке за чаем и аппетитным медовым тортиком.
