— Меня поражает ваша непоследовательность, Ирина Анатольевна. — Павел запустил пятерню в свою бороду и почесал скрывавшуюся под ней щеку. — Нам вы говорите, что и слышать ничего не желаете ни о каком расследовании, а стоило на горизонте появиться товарищу Гурьеву, как вы бросаете все дела и несетесь на допрос.
— С чего это ты возомнил, что имеешь право обсуждать мое поведение? — Я разозлилась. — И потом, откуда тебе известно про Косимова?
— Лера рассказала, — честно признался Павлик, немного смущенный моей отповедью. — Она заходила к Элле, и та поведала ей о вашем визите. Сказала, что вы думаете, будто во всем виноват приятель и компаньон ее бывшего мужа. Мы ждали, когда же вы наконец нам все расскажете, и, между прочим, изрядно обиделись на ваше полное пренебрежение. Нам всем интересно, что же все-таки произошло. И потом, это ведь была наша общая идея — найти убийцу Сергея.
Что и говорить, Павел был прав. Разве не я несколько минут назад осыпала проклятиями Валеркину голову, потому что подумала, будто он решил расследовать это дело без меня. А сама чем лучше?
— Во-первых, у нас было слишком много дел, чтобы разговаривать на посторонние темы, — это отчасти было правдой. — А во-вторых, прежде чем что-то говорить, надо хоть что-то выяснить. А этого нам пока не удавалось. Вот выясним, тогда все и расскажем. И тебе выпадает честь помочь нам в этом тяжком деле.
— Значит, пока я тут буду над сюжетом корпеть, вы прохлаждаться поедете? — обиженно буркнул Павлик.
— Не прохлаждаться, а добывать информацию. И вообще, кончай нудеть. Если ты хочешь, чтобы мы нашли убийцу, будь добр, содействуй этому по мере своих сил и возможностей. Сейчас самая большая польза от тебя будет, если ты смонтируешь сюжет и прикроешь мой тыл.
— Как же я буду монтировать сюжет без вашего чуткого руководства? — с ехидцей осведомился Павел.
— Так и быть, работай на свое усмотрение, доверяю, — покровительственно ответила я.
— На свое усмотрение — это значит, могу делать все, что захочу? — хитро прищурившись, переспросил наш бесценный оператор.
— Если ты о том, чтобы оставить понравившиеся тебе кадры, — я набрала в грудь побольше воздуха, зажмурилась и почти выдохнула, — черт с тобой, шантажист и вымогатель! Если тебе меня совсем не жалко, монтируй из чего хочешь. На что только не пойдешь ради торжества справедливости.
— Любое соглашение должно быть взаимовыгодным, — дергая за какой-то особенно длинный волосок в своей бороде, ответил Павлик. — Я постараюсь уберечь вас от гнева начальства, а заодно и отмазать от Галины Сергеевны с Лерой, а вы предоставите мне возможность в полном объеме реализовать свой недюжинный творческий потенциал. По-моему, все справедливо.
— Если вы собираетесь еще договор подписывать и скреплять его кровью, то мы уже никуда не успеем, — нетерпеливо перебил нас Валера.
— Ладно уж, поехали, — ответила я. — Пусть этот вопрос остается на Пашкиной совести.
— А вы можете дать мне гарантии, что потом не заставите монтировать все заново, причем в нерабочее время, — язвительно бросил нам вслед Павел, но я только отмахнулась, убедив себя, что не слишком симпатичная мне собственная физиономия в кадрах не самая большая жертва в моей жизни.
— Мы поедем в банк? — спросила я у Гурьева уже на улице.
— Нет. Мы поедем к господину Косимову домой.
— Да? А мне почему-то казалось, что все добропорядочные служащие в это время будничных суток должны пребывать на рабочем месте.
— Разумно. Но господин Косимов изволят предаваться меланхолии. Оне-с изрядно скорбят по поводу безвременной кончины друга, благодетеля и работодателя в одном лице. В банк я звонил, мне сказали, что Станислав Игоревич приболели, посему находятся дома.
— Забавно. Скорбят, значит. Что ж, поедем развеивать тоску-печаль банкира.
Скорбящий господин Косимов вместе со своей тоской проживали в одном из самых престижных районов города. Дом, правда, был не из двухъярусных новостроек, но тоже ничего себе. И естественно, с домофоном. Глядя на этого несговорчивого охранника, Валера озадаченно почесал затылок.
— Чего ты теряешься? — спросила я, зябко поеживаясь и досадливо морщась от крупных капель начинающегося дождя, грозящего в каждую минуту превратиться в кару небесную. — Номер квартиры знаешь?
— Знаю, но меньше всего мне хочется переговариваться с ним по домофону.
— И что ты предлагаешь? Ждать, пока кто-нибудь зайдет или выйдет?
— Не угадала, — ответил Валера, внимательно приглядываясь к цифрам. — Мы воспользуемся самым банальным приемом. Если этой штукой пользуются давно, на ней обязательно должны остаться следы от грязных пальчиков или отметин в виде стершихся цифр. Код наверняка трехзначный.
Валера попробовал несколько комбинаций. С пятой или шестой попытки замок податливо щелкнул, и Гурьев эффектным жестом распахнул передо мной дверь.
— Прошу!
— Благодарю. Если мне когда-нибудь взбредет в голову хранить в ящике своего рабочего стола секретную документацию, я, пожалуй, воспользуюсь хорошим амбарным замком.
