— Развод — это хорошо. Только при таком положении вещей есть шанс лишиться абсолютно всех благ. А Эллочка, как я успела заметить, уже привыкла к довольству и комфорту. Кстати, ты не знаешь, они заключали какой-нибудь брачный контракт, в котором были бы оговорены возможные причины и условия развода?
— Понятия не имею.
— Это тоже не мешало бы выяснить. — Казалось, Галина Сергеевна сейчас начнет загибать пальцы, чтобы не запамятовать все пункты, которые нам еще предстояло прояснить. — И потом, я полностью согласна с Пашей: поведение Сергея в отношении Станислава Игоревича представляется мне совершенно нетипичным для его характера.
— Да уж. Чем дальше в лес, тем толще партизаны, — усмехнулся Павлик.
— Все это действительно запутанно и крайне непонятно, но сегодня я уже не способна к аналитическому мышлению. — Еще несколько минут, и я была бы просто не в состоянии встать из кресла. — Который час?
— Начало седьмого.
— Может быть, мы уже пойдем по домам? Сказывается отсутствие дефицита общения и переполнение информацией. Завтра доведем до ума сюжет передачи с Лентаевой, а потом обсудим все еще раз на свежую голову. Может быть, и Гурьеву к тому времени удастся еще что-нибудь выяснить.
— По домам так по домам, — вставая и потягиваясь, сказал Пашка. — Я сегодня тоже не бездельничал, да и жрать охота.
Утро для меня выдалось крайне туманное. Видимо, прогулки под дождем в компании Гурьева и холодного осеннего ветра не прошли даром для моего организма. По-прежнему болела голова, саднило горло, а во всем теле наблюдалась отнюдь не приятная расслабленность, а противная слабость, сопровождающаяся ощущением пугающей пустоты в желудке и дрожью в членах.
С трудом заставив себя выползти из-под одеяла и на чем свет стоит кляня изобретателя первой пары занятий, благодаря изощренной фантазии которого несчастная больная женщина не могла воспользоваться помощью мужа, я добыла градусник и отправилась на кухню ставить чайник. О еде даже думать было противно, пить кипяченое молоко с маслом и медом я не смогла бы заставить свой организм даже под угрозой скорой кончины, поэтому решила ограничиться чаем с малиной.
Градусник услужливо подтвердил полную мою несостоятельность: 37 и 8. Поэтому с огромной чашкой в одной руке и телефоном в другой я вернулась в комнату и завалилась обратно в постель. На работе оказалась только Лера. Поведав ей о печальном состоянии своих дел и снабдив инструкцией, в соответствии с которой в случае непредвиденного форс-мажора им надлежало немедленно звонить мне домой, я безжалостно выгнала из своей головы все мысли, опустошила чашку, выпила пару таблеток тригана, закуталась в теплое одеяло и со спокойной совестью уснула.
Проснулась я от настойчивого звонка. Звонил телефон. Черт побери! Что они там, сами разобраться не могут?! Не буду снимать трубку, и все тут! Потом вспомнила, что сама строго-настрого наказала Лере звонить в случае чего, и неохотно приняла сидячее положение. Надо сказать, чувствовала я себя гораздо лучше: температура явно спала, а благодатное воздействие тригана практически полностью избавило меня от головной боли. Однако это еще не повод, чтобы не давать мне как следует выспаться. Телефон продолжал трезвонить. Я сняла трубку.
— Слушаю! — не слишком-то вежливо буркнула я.
— Ирина Анатольевна! Слава богу, вы дома!
— Я тоже так думаю, — еще не узнав голоса и не понимая причины столь бурной радости, выдала я.
— Звонила вам на работу, мне сказали, что сегодня вас, скорее всего, не будет. Ой, это Элеонора, вы меня узнали?
— Да, Эллочка, — нагло соврала я. — А что случилось?
— Сама не понимаю! Вы не могли бы ко мне приехать?
— Видите ли, я не очень хорошо себя чувствую… А это срочно?
— Очень! Я не знаю, что делать, вообще не понимаю, что происходит. И я очень боюсь. Кроме вас, мне не к кому обратиться. Пожалуйста, помогите мне!
— Эллочка, успокойтесь и расскажите толком, что происходит.
— По телефону всего не расскажешь. Приезжайте, очень вас прошу!
— Вам угрожали?
— Нет. Но, думаю, такой вариант тоже возможен.
— Но я ведь не телохранитель, лучше обратитесь в милицию.
— И что я им скажу: мне кажется, что мне грозит опасность? Ну, дадут они мне адрес ближайшей неврологической клиники.
— Хорошо, Элла, сейчас приеду.
— Спасибо вам большое! Я буду ждать.
В трубке раздались короткие гудки, видимо, Эллочка испугалась, что я могу передумать.
Вот и поболела! Интересно все-таки знать, что же такое могло случиться? И насколько это может оказаться опасно? Не позвонить ли Валерию и не поехать ли вместе с ним? С другой стороны, Элла позвала только меня. Да и отомстить этому гаду не мешало бы, чтобы в следующий раз неповадно было моим расследованием без меня заниматься.
