Ночные записи обычно просматривали на перемотке, испытуемые во сне даже не шевелились, смотреть было совершенно не на что. В этот раз часть записи, сделанной именно во время инцидента, привлекла внимание одного из ученых – он заметил свечение вокруг испытуемых, невидимое в обычной съемке. Ученый остановил перемотку и прокрутил эту часть записи сначала на обычной скорости, затем – на замедленной, почти покадрово. Через несколько минут чашка, которую тот держал в руке, упала и разбилась, оставив на полу разлетевшиеся осколки и лужу кофе. Ученый даже не обратил на это внимания, он вскочил со стула так порывисто, что тот откатился назад и ударился о стеллаж с приборами, откуда на пол упал микроскоп. Резко повернувшись, поскользнувшись на луже кофе и осколках, ученый упал, поднялся и побежал к нам. Мы в это время проводили исследования в лаборатории.
Он ворвался в лабораторию, с шумом распахнув дверь, из-за пробежки у него сбилось дыхание, некоторое время он не мог совладать с ним и начать говорить. Мы смотрели на ученого в изумлении. Он так и не смог ничего толком сказать, просто махнул нам рукой, приглашая следовать за собой, и убежал. Мы переглянулись и последовали за ним.
Мы пришли в кабинет, где стоял компьютер, с которого просматривали записи с камер в «номерах». Возбуждение ученого передалось всем, поэтому, не обращая внимания на бардак на полу, мы сразу пошли к монитору, где уже была запущена запись, сделанная во время инцидента со светом. Через несколько минут руководитель группы остановил воспроизведение, достал из кармана флешку, скинул на нее файл, положил обратно в карман и, пригласив нас следовать за собой, вышел из кабинета. Мы вышли в коридор и отправились за руководителем. Он вошел в кинозал, мы за ним, расселись в удобные кресла. Руководитель вставил флешку в проектор, выключил свет и включил воспроизведение.
На большом экране появился один из испытуемых, который спокойно спал в своей кровати. Инфракрасная съемка высокого разрешения передавала все до мельчайших деталей. От его тела исходило свечение, которое выглядело, как аура, постоянно меняющая свои размеры и плотность. Тело испытуемого было как бы немного не в фокусе из-за нее. Руководитель группы остановил запись, и мы увидели лежащего на койке испытуемого, четко и ясно, почти без ауры. Он снова запустил, появилась аура и тело стало не в фокусе. Руководитель снова замедлил воспроизведение.
И тут еще одна деталь вызвала наше изумление – тело испытуемого менялось, менялось со скоростью ускоренной видеозаписи, это была как бы сверхбыстрая перемотка. Но перемотка не простая – перематывали самого человека, которого снимала камера. Размер его тела почти не изменялся, но вот возраст… Порядка десяти раз в минуту он проходил состояние от текущего возраста до глубокой старости, это было четко видно, когда руководитель замедлил воспроизведение в несколько сотен раз.
– Он моделирует, – сказал нам руководитель группы, – моделирует тело ночью, когда носитель спит, выбирает наилучший вариант развития и следует ему. Вот как он исправляет генетические дефекты – просто дает им развиться, получает результат выполнения текущей генетической программы носителя, и в случае неблагоприятного исхода вносит исправления в код ДНК.
– Как лягушка при выстреле, которая перестраивает свое тело, да? – воскликнул Юрка.
– Да, именно. «Чужак» может управлять материей, в том числе, и живой, на субмолекулярном уровне, – подтвердила Света.
– Как такое возможно? – спросила Маша.
– В теории – достаточно просто, если учесть, что все тела состоят из хаотично мечущихся в пустоте невидимых глазу частиц и не представляют собой что-то монолитное. В теории можно изменять и свойства материи, и ее структуру динамически. В теории, а вот как это проделать на практике – мы не знаем, а он знает и умеет, – ответила Света.
– Но тут же живой организм, – возразила Марина.
– Особой разницы нет, в организме, к тому же, есть уже понятная нам программа ДНК, он ее считывает, воспроизводит и смотрит, чем это кончится. Он играет с носителем, фактически просто обживая новую квартиру, проводит в ней, так сказать, ремонт собственными силами из доступного материала. При необходимости он корректирует ДНК. У нас были анализы студентов месячной давности, мы сравнили их ДНК месяц назад с текущей версией – и нашли отличия.
– Это как отладка компьютерной программы, надо же! – воскликнул Андрей.
– Что тебя так восхитило? – спросила его Марина.
– Как же тут не восхититься? – удивился Андрей. – Ты бы что, отказалась, будь у тебя такая возможность?
– От такой возможности я, пожалуй, откажусь, – сказала Марина.
– Ну, тут уж, как фишка ляжет, – пробормотала Света себе под нос.
– Что?
– Забей, проехали.
– Ты мне вот что скажи, – обратился к Свете Сергей, – как вы такое могли пропустить?
– Я же сказала, что ночные записи перематывали, нам были интересны изменения в поведении, аномалии разные, а какой смысл смотреть, как нечто лежит на кровати восемь часов? Да и тут, если бы не это свечение, лаборант бы внимания не обратил.
