Каннингем разошелся не на шутку. Слюна брызгала изо рта, попадая на лицо Лохлана. Флетт подумал, что это неприятно, но вытереть маленькие капельки влаги из чужого рта не удалось, хотя руки не были связаны. Он их отлично видел – руки лежали на коленях и даже не думали пошевелиться, чтобы утереть заплеванное лицо. Что-то здесь происходило не так, как должно. Это походило на сон, на какой-то бред сумасшедшего. Только, похоже, происходило все на самом деле.
Что же ему ответить? И о каком ноже Элиот говорит?
На самом деле размышлять Лохлану было очень сложно – после каждого вопроса, на который он не знал ответа, то чувство, что выворачивало мозги наизнанку, только усиливалось, да и мысли никак не хотели складываться, то и дело натыкаясь на черные пропасти беспамятства.
– Остался на Пустыре, – Лохлан не знал, что говорит правду.
– Это я и хотел от тебя услышать, – немного успокоившись, сказал Элиот. – Ты храмовник?
Если бы было чем, Флетт поперхнулся бы.
– С чего ты взял?
– Но ведь это продавал ты?
В руках Каннингема появился черный прямоугольник. Никаких надписей, немного ребристая, непроницаемо-черная поверхность.
Лохлан не помнил, чтобы что-нибудь продавал. Но не исключал такой возможности.
– Что это? – задал он вопрос.
– Ты спрашиваешь у меня?
Элиот опустил вниз левую руку, в правой продолжая держать черный прямоугольник, и Лохлана снова пронзило жуткое ощущение отчаяния.
– Мне бы хотелось, чтобы ты рассказал, что продал нам. Теперь эта книга у нас, но подобные фолианты бесполезны, если не знаешь, как ими пользоваться. Ты же мне расскажешь, а, Лохлан?
С этими словами Каннингем еще несколько раз резко ткнул во что-то, лежащее на столе прямо перед ним, и Флетт понял, что конец уже близок. Нет, его не убьют. Он сам перестанет жить – уж очень не хотелось продолжать этот бессмысленный процесс, так и так ведущий к смерти.
– Что здесь написано?!
С этими словами Элиот сделал короткое движение, и черный прямоугольник раскрылся, оказавшись книгой. Старинной бумажной книгой, поверхность чуть желтоватых листов которой усеивали мелкие черные буквы, складывающиеся в странные, но кажущиеся очень правильными, слова:
«Avva marda avva, cuar…»
Губы медленно шевелятся, говорить получается медленно и с трудом, но с каждым словом процесс идет все легче.
«…pecpon nisben halp yer riger…»
