Довольно скоро он обнаружил над Москвой сгущение отрицательной, ни на что не похожей энергии. Она, черным спрутом охватывала столицу и прилегающие к ней населенные пункты, и являлась частью еще более крупной паутины, опутавшей всю страну, континент и вообще весь мир. Громов все же рискнул приблизиться к Московскому спруту чуть ближе, дабы как следует рассмотреть его строение. Вблизи черный колос оказался конгломератом всевозможных существ имеющих энергетическую основу, своеобразный коллективный организм, и опутывал собой все важнейшие органы человечества, способные влиять на социум. Под властью паутины зла оказались Кремль, Государственная дума, администрации округов, здания МВД и ФСБ, телецентр и Останкинская башня, кинотеатры и всевозможные клубы столицы. Не обошла паутина своим вниманием и образовательные учреждения, где ее плотность была и вовсе запредельной.
Увиденное поразило Максима. Не сказать, что он до сих пор не представлял реального положения вещей, но все же увидеть расстановку сил своими глазами, которая была явно не в пользу света и порядка, было несколько неожиданным.
Его заметили. Внизу зародилось сначала слабое движение, потом шевеление резко усилилось, и к Максиму устремилась некая неоднородная живая масса, помесь червей, клубка змей и осьминогов. Потом от общей кучи отделились несколько прозрачных антропоморфных но безногих фигур, устремились к Громову. Расстояние, отделявшее их от Максима, тени преодолели за считанные мгновения, так что ему даже не удалось от них оторваться, и в следующую секунду пред ним во всей своей чудовищной красе предстали… вестники смерти.
Максим не мог ошибиться, ведь эти обезображенные маски он видел ни один раз и очень хорошо запомнил эти скалящиеся, источающие гнев и зло изображения. Пятерка призрачных фигур окружила Громова, однако отчего-то медлила. Он чувствовал, что вестники смерти хотят его уничтожить, но что-то им мешало это сделать. Они кружили на расстоянии нескольких метров, но подойти ближе не решались, будто вокруг Максима имелось какое-то непроницаемое для призраков силовое поле. А, может быть, они просто не видели его, лишь ощущали какую-то его часть?
Громов замер, боясь пошевелиться. Меж тем конгломерат змей-осминогов — по всей видимости, основная ударная сила неведомого врага на Земле — нагнал Максима, однако, едва он приблизился, как тут же края его вспыхнули ярко-фиолетовым огнем, и пространство разорвал душераздирающий, ни на что не похожий ни то рев, ни то гром. Казалось, от него остановилось само время, свет перестал двигаться, а внизу мигнули фонари уличного освещения, кое-где лопнул асфальт и взорвались стекла.
— Не отвлекайся, — раздался знакомый уже громовой голос. Он исходил сразу отовсюду, извне и изнутри Громова. — Добивай их и заканчивай путешествия. Хватит привлекать к себе лишнее внимание.
— Как добивать? — вскричал Максим.
— Представь, что атакуешь, как угодно, главное представь. Ты должен организовать специальный информационный кластер разрушения, а для этого нужно хорошо напрячь фантазию.
Громов напрягся изо всех сил, прокручивая в уме, как неведомая сила вдруг начинает коробить, рвать на части и сжигать аморфное тело клубка осьминогов, и в это время, ночное небо разорвала ослепительная вспышка ярчайшего, белоснежного огня. Повторно грянул громовой раскат, нанося еще большие повреждения окружающему миру, чем первый.
Когда сияние рассеялось, вокруг Максима никого не было, а сгустки черной паутины под ним немного поредели. Не собираясь больше задерживаться в таком состоянии, Громов поспешил в свое материальное тело и без особых проблем влился в него.
Когда он открыл глаза, часы показывали первый час дня.
— Не плохая тренировка в новогоднюю ночь, — произнес Максим, соскакивая с кровати и начиная комплекс физических упражнений. Он занимался дыхательной, суставно-мышечной и нейрофизиологической гимнастикой и за каких-то полтора месяца добился ошеломляющих результатов.
Чувствуя невероятную бодрость духа и тела, прилив сил и энергии, Максим вдруг, неожиданно даже для самого себя, воспарил, преодолевая гравитационное притяжение. Правда, левитация длилась всего около полутора секунд, после чего он весьма чувствительно стукнулся об пол, но результат стоял того.
— Вот это да, — произнес Громов обалдевшим голосом, почесывая затылок. — Интересно, до чего еще доведут меня эти ночные тренировки.
Спустя час встали и родители.
— Слышал, — обратился Виктор Николаевич к сыну, — как народ ночью гулял?
— А то. В принципе, как и всегда.
— Да нет, я не про это. По телевизору передали, что ночью в половине Москвы свет отрубили на пол часа, а сразу на нескольких улицах и площадях машины провалились под асфальт, который ни с того ни с сего лопнул.
— Нет, не слышал, — ответил Максим, прекрасно зная истинную причину этих явлений.
Позвонили друзья.
— Привет, — услышал Громов в трубке голос Романова, — живой?
— Полностью. А ты?
— Ну, как тебе сказать, — ехидно ответил Сергей. — Пойдем сегодня?
