Гагарин побродил по саду взад вперед, размышляя над тем, как следует ему поступить в этой ситуации. На первый взгляд происшествия в заповеднике на Глизе его совершенно не касались, и, вообще, эти случаи могли быть и не связаны с Агрессором, но интуиция говорила обратное. Памятуя о предостережениях Странника (странное имя, прямо скажем), Виктор не собирался прыгать в омут с головой и творить один геройский поступок за другим, привлекая к себе ненужное внимание, однако безопасность цивилизации была для него приоритетной задачей, и ее он собирался выполнить на ять.
— Волхв, будь добр, соедини меня с Нефедовым.
— Одну минуту, — отозвался инком с такой готовностью, как будто знал наперед, что Гагарин соберется звонить полковнику.
В воздухе перед Виктором возникло изображение, приобрело четкие очертания Александра Игоревича, находящегося как обычно, в рубке одного из Звездолетов.
— Вы когда-нибудь отдыхаете? — вместо приветствия спросил Гагарин.
— И я тебя тоже рад видеть, — парировал полковник. — Уже чувствую, что ты ко мне не просто так. Что случилось?
— Тот же вопрос собирался задать вам по поводу Ксенобиологического Заповедника на Глизе. Не в курсе, что там происходит последние несколько дней?
— В курсе, но полагаю, что это разговор конфиденциальный.
— Хорошо. Вы где сейчас?
— На «Александре Невском». Ты прямо сейчас?
— Тянуть не буду, — заверил полковника Виктор и отключился.
Вызнав через Волхва пароли специальной линии трансгресса на звездный крейсер, Гагарин уже через семь минут был в чреве космического левиафана.
— Рад видеть вас в добром здравии, — поприветствовал он полковника, протягивая тому руку.
— Аналогично. Так что ты хотел узнать?
— Ну, во-первых, я был чрезвычайно удивлен тому, что не обнаружил утром звонка от Вас по поводу этих загадочных случаев. Мне казалось, что Вы были просто обязаны привлечь меня к операции. Разве не так?
Нефедов замялся. Точнее ни один человек на свете или паранорм не смог бы уловить эту его мгновенную сконфуженность, но только не Виктор.
— Александр Игоревич, что происходит? — спросил Гагарин уже совсем другим тоном.
— Понимаешь, — ответил Нефедов с явной неохотой, — я всего лишь командир спецназа и не более того. Есть люди и повыше меня, и вот они мне тонко намекнули, что, мол, тебя не следует привлекать к этому делу. Понимаешь, чем я рискую сейчас?
— Мне казалось что риск — ваша постоянная среда обитания.
— Так-то оно так, но, сам понимаешь… начальство сказало, мы исполнили.
Это было не хорошо, совсем не хорошо. Виктору хватило времени меньше чем мгновение, чтобы понять: его пытаются тихо вывести из игры, перестраховываются, и за всем этим маячит Агрессор. А раз так, то этот некто, приказавший Нефедову, либо закодирован, либо, что хуже, работает на Агрессора по доброй воле.
— У меня два вопроса, один из них Вы слышали, а вот и второй: кто приказал Вам не информировать меня, ведь, Вы собирались ввести меня в операцию, не так ли?
— Собирался… Уж не думаешь ли ты…
— Именно это я и предполагаю. Так кто?
— Их много, конкретного числа не знаю, но ко мне обращались двое. Сначала на связь вышел заместитель Виктора Баренца.
— Главы СБ? — изумился Виктор.
— Угу, — кивнул Нефедов, — а потом позвонил сам председатель ЧНК.
— А ему-то я чем дорогу перешел? Впрочем, если они сидят в одной лодке и гребут к одному и тому же берегу, то все понятно. Да… высоко забрались твари.
— Ты подожди людей порочить гнусными словами, может они…
— Нет, Александр Игоревич, хотел бы я ошибаться, но реальность стремится повернуться к нам задом.
— Тебе что-то известно конкретное?
— Можно и так сказать, — уклонился от прямого ответа Виктор. — Так Вы мне поведаете эти загадочные истории из Ксенобиологического Заповедника?
— Да чего там рассказывать, — скорчил кислую мину полковник, — посетители заповедника пришли посмотреть на диковинных зверюшек, представителей экстрасолнечной флоры и фауны, а потом начали пачками падать в обморок.
— Эксперты что-нибудь нашли?
— В том-то и дело, что ничего. Прочесали весь заповедник, проверили все мыслимыми и немыслимыми способами, аппаратурой и техникой. Ничего. Никаких отклонений от нормы.
— А это правда, что потом у пострадавших наблюдались сильные психические и физиологические расстройства.
