— Все очень просто. В отдельной теории, посвященной суперструнам эти экзотические, одномерные объекты образовывались в результате компактификации многомерных пространств в наше четырехмерное пространство-время. Это была попытка объединить незыблемый базис тогдашней физики, теорию относительности, с квантовой механикой и создать на основе этого гибрида теорию квантовой гравитации. В реальности же суперструны, фактически одномерные объекты, являются пустотами в ткани мира. Вы же знаете из курса физики, что основой всего в Метагалактике являются электромагнитные квадруполи, элементарные безмассовые частицы, состоящие из двух электрических и двух магнитных зарядов?
— Конечно знаем, — кивнула девушка.
— Так вот, квадруполи или квантоны имеют правильную сферическую форму, и поэтому между ними имеются настоящие пустоты. Вот это и есть суперструны, куда наши звездолеты научились проникать.
— Здорово. Но я не очень разбираюсь в этой технике. Можешь буквально на пальцах объяснить, каким образом пятидесятиметровые туши космолетов ныряют в такие крошечные образования как суперструны, а потом точно попадают, куда надо пилотам, выходя из микрокосмоса в реальное пространство?
— Боюсь на пальцах не получится, но я попытаюсь. Прыжковый двигатель создает колоссальное натяжение квантовой среды, раздвигая тем самым вход в суперструну. Собственно говоря, львиная доля энергии при прыжке тратится именно на этот процесс, занимающий сотые доли секунды. А дальше между материальным телом, то есть кораблем, и суперструной создается чрезвычайно мощный градиент давления, которые буквально затягивает корабль внутрь. Однако до того момента, как звездолет окажется в микромире, по каналу струны посылается энергетический пакет со строго отведенными параметрами активации. Этот пакет в нужное время, при преодолении необходимого пилотам расстояния, раскрывается и производит раскрытие суперструны на выходе. Достаточно понятно?
— В принципе да, — задумчиво произнесла девушка, — вот только скажи, пожалуйста, сколько энергии требуется, чтобы разъять выход такой струны?
— Столько же, сколько ее уходит на создание входа.
— Тогда откуда же берется энергия на этот процесс, если львиная доля, как ты выразился, уходит на создания входа?
— А это уже гений инженерной мысли наших ученых, — не без гордости воскликнул гид-голограмма. — Дело в том, что такое натяжение пространства, позволяющее создать на краткое мгновение вход в суперструну, совершенно не свойственно для реальной Вселенной, поэтому естественной реакцией пространства при активации струны будет схлопывание входа. Нашими конструкторами были разработаны реактивные генераторы-трансформаторы, которые моментально преобразовывают эту энергию в пакет и отправляют ее по струне. Хотя я не могу сказать, что пакет достигает точки выхода раньше, чем корабль. В струне любой материальный объект растягивается, заполняя всю пустоту от входа до выхода, однако длится это ничтожное мгновение времени.
— Колоссально, — прошептала Катя. — И что, по такому же принципу работает система трансгресса?
— Конечно. Прыгаешь ли ты на сто световых лет или на сто миллионов, разницы практически никакой.
— Вроде все так просто на первый взгляд, когда сталкиваешься с этим в жизни, — шепнула девушка Виктору на ухо, когда они отправились в следующий зал, — но если начать разбираться, дух захватывает, до чего дошел человек.
— Да, — кивнул Гагарин, — для древних людей мы сейчас боги, вот только, все равно, не нужно забывать, кем мы когда-то были.
Они еще целый час бродили по музею из зала в зал, из галереи в галерею, видели много чего удивительного. Действительно, когда человек сталкивался с этим в общественной жизни, он многому не придавал значения. Музей же давал возможность посетителям посмотреть на изобретения космической отрасли в их первозданном виде, без ширмы повседневной суеты, и тогда людям открывалась их истинная глубина.
Катя, как всякая девушка, увлекавшаяся модой, остановилась у довольно смешных манекенов, которые были одеты в форму разных эпох космоплавания. Они были безликими, то есть в прямом смысле не имели ни глаз, ни ртов, ни ушей, и кому понадобилось ставить именно эти экземпляры, Гагарин воистину не понимал. В галерее их было около сотни. Застывшие в разных позах, они молчаливо взирали на посетителей своим отсутствующим взглядом, что оставляло достаточно неприятное впечатление.
Девушка поежилась:
— Почему у них нет лиц? Разве трудно было сделать им хотя бы одинаковую для всех физиономию?
— Не знаю. Это вопрос не ко мне.
В голове внезапно развернулся слоган-предостережение: огромная черная скала, низкие свинцовые облака, а на вершине знакомая девушка с игривым блеском в глазах зло смотрит на небо.
