«Александр Невский» прыгнул. Виктор ощутил весь спектр специфических чувств, сопровождавших сам процесс выхода корабля со всем его содержимым на струну, но в отличие от остальных паранормов, он сейчас видел гораздо разнообразней и больше. Он ощутил не только саму трансформацию материи в энергетический солитон, всасывание его в горловину струны и выбрасывание в реальное пространство, но даже на краткое мгновение сумел осознать себя, находясь при этом в размазанном состоянии между точками входа и выхода. Это было непередаваемо, грандиозно, непостижимо. Сотые доли мгновения он был мыслящей энергией в чистом виде, ощущал просторы и пространства даже не микромира — ультрамикромира квантонов. Это был удивительный мир, где привычное псевдоевклидово пространство не работало, где объем, плоскость и элементарная прямая терялись друг в друге, взаимоисключали и, в то же время, взаимопродолжали одно в другом. В этом мире не существовало никакого разума, никакой жизни, во всяком случае за то время, исчезающе малое, Виктор не сумел почувствовать его присутствия. Сплошное царствие первооснов, фундамент мира и ничего больше.
Реальный мир «ударил по мозгам». Кто-то поморщился, претерпевая неприятные ощущения, кто-то ничего не смог ощутить. Гагарин сознание не терял совершенно, поэтому традиционные эффекты прыжка на него теперь уже не действовали.
И так, они вышли в реальном космосе, в том секторе, где минувшим летом что-то произошло с «Атлантом». Инком «Александра Невского» включил внешний обзор, и члены экипажа вместе со спецназовцами провалились в окружавшую крейсер тьму. Это было пространство без каких-либо видимых ориентиров. Вообще поначалу казалось, что тьма не имела ни длинны, ни ширины; в ней было очень трудно ориентироваться, но ни невозможно.
Это и впрямь был самый край родной для человечества галактики. Острое зрение параморфа, вскоре выцепило из простиравшейся повсюду тьмы холодные капельки звезд. Они были далеки и почти незаметны, ведь чем дальше от сердца галактики, тем разреженнее становилось пространство. Но вокруг в ближайшем космосе не было ничего интересного и примечательного, кроме пустоты.
Меж тем бестолковое пси-жужжание Влады натолкнуло Гагарина на отличную мысль. Он сосредоточился на внутреннем мироощущении, начал дробить сознание, пропускать, просеивать через себя пространство буквально по крупицам, так, как он делал это недавно в Москве, стараясь найти всех пособников Врага. И это дало немедленный результат.
— Два с половиной миллиарда километров, — обратился он сразу ко всем, кто мог его слышать. — Углы ноль семь, восемнадцать.
— Я ничего не вижу, — отозвался Нефедов, — с чего ты…
— Подтверждаю слова майора Гагарина, — перебил полковника инком звездолета. Его голос Виктор, да и большинство членов экипажа слышали впервые. — В электромагнитном поле объекты не регистрируются, предположительно имеют эффект Абсолютно черного тела. Гравитационных возмущений практически не наблюдается. И все же там действительно что-то есть. Поздравляю товарища майор, у вас отличная скорость обработки информации и чувствительная сфера, даже лучше чем у меня.
Несколько спецназовцев глянули на Виктора с недоверием в глазах.
— Завидую я тебе, по-хорошему, разумеется, — признался Нефедов. — Всем бы такие способности, что даже звездолету не повредило бы иметь.
— Я не вижу больше чем он, — честно признался Виктор. — Нужно подлететь ближе, тогда станет понятным, с чем мы имеем дело.
Крейсер перемещался в пространстве, используя двигатель на антигравитационной тяге, поэтому с соблюдением всех мыслимых и немыслимых предосторожностей добрался до точки всего за пол часа.
И замер.
