Бандиты все никак не могли построиться. "Боятся," -- наконец, сообразил Таберг, -- "Что ж, может и удержимся..." Разбойники встали сперва по четыре, потом спохватились, что на узком въезде не развернутся. Стали по трое - не удержали половинки ворот над головами. В конце концов, выстроили два крайних ряда, с досчатыми и плетеными щитами. А половинки ворот просто поделили надвое, перерубив поперечины, выкинув лишние доски. Только после этого их кое-как воздвигли на плечи среднему ряду.
Наконец, нестройно заорав, бандиты мелкими шагами побежали к въезду. На стену вскочили Неслав и кузнец, принялись метать в бегущих горшки. Горшки безвредно раскалывались о качающиеся щиты, масло брызгало на одежду, щедро текло по доскам... Ульф сообразил первым:
-- Хлопи, огня!
Хлопи уже совал в костер тяжелое копье, обернутое ветошью. Подал его наверх, прямо в руки Ингольму. Бросок, гулкий удар, истошный вопль - деревянный щит вспыхнул, воющий от ужаса разбойник выронил его... Россыпь сухих щелчков: Ульф и Таберг успели всадить в брешь три или даже четыре стрелы, и теперь в середине колонны корчились упавшие, разрушая оборонительное построение изнутри. А вот кто-то неосторожно высунулся под струйку масла...
-- Вперед, сволочь!! - ревел откуда-то из глубины невидимый главарь, -- Вперед!! Вперед, рубите ворота!!
Воющая от ужаса многоножка сделала еще несколько шагов. Хлопи едва успевал подавать копья. Упавших бандиты добили или затоптали. Обмазанная глиной, крыша над атакующими не горела. Зато боковые деревяшки с левой стороны полыхали все. Стиснув зубы, банда взбиралась на холм по узкому неудобному подъему, надеясь выломать ворота раньше, чем горящие щиты придется бросить.
И тут откуда-то из поселка донесся истошный звериный визг:
-- Уходи-и-ит!!! Лови гонца!
Визжал Шеффер Дальт. Коротышка благоразумно не полез в драку, оставшись сторожить лошадей. Парай, выбравшись из подземного хода, без труда добрался до табуна, отвязал себе двух жеребцов получше... Тут-то разбойник его и заметил. Вскинул лук - но Парай успел швырнуть в противника что под руку попало; судьбе оказалось угодно, чтобы попал боевой нож. Дальт получил лезвием выше правого локтя, от боли разжал кисть... выпущенная тетива тотчас ожгла пальцы левой руки. Бандит взвыл вторично. Парай взвился в седло, схватил повод заводного, и ускакал в дым. Дальт, не тратя времени, кинулся за своим мешком, прыгнул на коня, тоже взял заводного, и тоже ускакал. Но за вестником не погнался. Шеффер прекрасно помнил, чем кончился прошлый раз, когда окруженные успели позвать на помощь. Поэтому Дальт, не теряя лишних мгновений, направился к северу, в ГадГород.
Ильич, затиснутый в середине штурмующей колонны, ничего этого не видел. Ему сказали только, что проводник сбежал. Ильич завязал на памяти узелок - разобраться с предателем после возвращения в ГадГород - и вновь заорал:
-- Вперед, вперед, падаль туманная!! Топорники, позасыпали, псы вонючие!! Вперед, что путаетесь в ногах!!
Двое бандитов в хвосте перемигнулись, отшвырнули плетенки и кинулись наутек. Первый пробежал три шага, второй немногим больше: Ульф и Крейн не промахнулись.
-- Вот что будет с трусами!! - крикнул Ильич, -- Шевелись, трусливая срань!! Вся казна в крепости!!
Наконец, первые ряды достигли калитки. Особо выделенные топорники размахнулись... Калитка открылась, и три тяжелых копья в упор положили четверых: Ингольм ударил так сильно, что первого просадил насквозь, а второму вспорол живот. Кузнец сделал излишне глубокий выпад, и пятый топорник, взвыв от ужаса, опустил секиру на его острый шлем, откуда она со скрежетом и искрами скользнула на левое плечо. Ингольм рухнул.
-- Инг!! - отчаянно вскричали за воротами. Упавшего втащили. Кто-то из бандитов подставил копье, чтобы калитка не захлопнулась. Из калитки вылетел еще горшок с маслом, разбился прямиком о чей-то лоб. Не успели разбойники собраться с духом, и подобрать топоры упавших, как очередное горящее копье подожгло только что разлитое масло. С воплями и ревом бандиты подались по сторонам; стрелки опять положили двоих неосторожных. Третий в левом ряду бросил прогоревший щит, взмахнул обожженными кистями, издал короткий хрип - покатился под горку, ломая длинное оперенное древко в боку.
-- Вперед! Вперед, ублюдки!! - Ильич уже хрипел, -- Рубите дверь!
-- Руби сам, воитель херов! - огрызнулся передовой.
Крайние заголосили. Щиты падали с обеих сторон. Позабыв обо всем, бандиты зайцами поскакали под горку. Это Таберг опрокинул на многоножку перед воротами котел кипящей смолы: наконец-то она достаточно согрелась. Смола затекла под крышу, обварила крайние ряды, и те не устояли. А средние в одиночку не удержали над головами тяжелые доски, вдобавок, обмазанные от огня глиной. Беглецов провожало лихорадочное щелканье тетив: стрелки орудовали вовсю.
Тут из-за крайних домов показались еще разбойники. Три, четыре, пять...
-- Еще шесть рук! - Таберг витиевато выругался, -- Теперь точно десять восьмерок. Что с Ингольмом?
