-- Нету же Волчьего Ручья! Вон, от Ильича Шеффер Дальт прискакал. Говорит, пожгли городок. Все! Купец на Тракте голый и босый!
Басовитому возражал чистый спокойный тенор:
-- Смотри, Колинча когда еще в степь ушел! Да и не один, собрал две восьмерки. Хвалился позавчера еще вернуться с хабаром...
-- Ладно там хвалился, - встрял третий. -- Он же перекупщику зуб давал, что будет в срок. И не пришел. Там знаешь, что было?
-- Ага! - подхватил тенор. - Во как... Понял, да? Да кто ж перекупщика осмелится кинуть? Ну, где Колинча? Нету. А почему? Или вот, вчера только от Сигарсона прибежал мальчонка... именно, что прибежал: коня загнал. Он как раз обратное говорит: в степи тела Раката и всей его дюжины. А ведь сильные бойцы, не нам равняться. И снарядились хорошо. Одних шлемов было - не меньше, чем на шесть золотых! И все полегли. Никакая ахтва с ними бы не справилась, нет. Да наши бы с Ракатом не стали бы даже связываться. Нет, Раката Волчий Ручей вырезал! Именно!
Бухнули кулаки в стол. Басовитый, видимо, вскочил: голос раздался сверху:
-- А я говорю, брешет твой сопляк! Нету Волчьего Ручья, все, конец!
Теперь уже не только Берт, весь трактир обернулся к темной фигуре, ростом под самую потолочную балку. Слева и справа от здоровяка качались тусклые масляные фонари; бандит нетерпеливо отстранил их лопатообразными ладонями, рявкнул:
-- Говорю тебе, надо сейчас двигать. А то нам ничего не достанется!
-- Утихни, придурок! - вошедший кутался в пыльник, Берт его не узнал. Зато местные, как выясняется, знали прекрасно. Все разом уткнулись в тарелки, словно бы громкого спора не существовало. "Веселое место" -- подумал Берт - "Уйти, что ли, пока не вляпался? Неслава порадовать, что его ватага жива еще." Но потом купец вспомнил, что свадьба-то назначена. Расходы уже немаленькие. И еще вырастут. Стиснул зубы, и решил все-таки дождаться ладейщика.
***
-- Ладейщиком батя мой был. Семья у нас вся на реке Лесной. И вот он как-то раз... -- доносился от соседнего костра веселый голос Ласе. Толстяк опять рассказывал что-то смешное. Даже Сэдди трудно было с ним тягаться.
На светлом еще закатном небе, поверх горбатого кургана, прорисовался черный силуэт дозорного волка. Запрокинул голову к небу. Взвыл. Немного подождал - долетел ответный вой.
Спарк не хотел смотреть в огонь. Банду они сегодня так и не догнали, бой отодвинулся на завтра. Но, удивительное дело, страх как будто бы тоже перегорел. Братство растянулось вокруг огня, прямо на земле - осталось так мало людей, что все легко поместились вокруг костровой ямки. Попоны под тело, седла под голову. Ужин съели. Спать пока не тянуло.
-- Что будем дальше делать? - первым спросил Крейн.
-- Гнаться! - сжав зубы, отрезал Салех. - Мстить.
-- Ага, - согласился Крейн. - Только я не про то. Потом чего: уже после мести?
Салех пожал плечами:
-- Мне-то и так неплохо было. Ну, там драться приходиться порой... Так на то и меч. Я ничего такого, особенного не хочу.
-- Я тоже на высоту не лезу, -- здоровяк Остромов щелкнул ногтем по лезвию секиры. Раздался тихий-тихий звон, слышный Спарку лишь потому, что лезвие оказалось рядом. Потом его покрыл треск углей в костре. Ветер принес запах весенней степи: трава, мокрая земля. Вдобавок, что-то неощутимое и неописуемое, что не позволяло спутать аромат степи и леса. Запах простора, что ли? Но ведь небо не пахнет? Или это совсем не запах -- какое-то особое чувство, которое мозг просто выражает запахом, не находя иного способа?
-- ... Мне проще выполнять приказы. - Толстяк печально опустил голову. - По молодости пробовал торговать - не потянул. Нету во мне сердца к этому делу.
Шумно перевернулся на другой бок Рикард. Прижал усы, заворчал, выдергивая их из-под брюха.
-- Отрежь ты их в туман! - поморщился Крейн.
-- Не могу, родовой обычай, -- серьезно пояснил Олаус. - Мы, Рикарды, кузнечная семья. Всю жизнь в ГадГороде, на Кузнечной улице. Пока отца не разорили перекупщики. Остромов прав: в торговле надо знать, когда кому поклониться, когда и подарочек поднести. Батя мой умеет только наковальне кланяться... Ну ладно, отбежали мы в деревню... Тот купец-книжник, Берт... Ну, дочка еще у него...
Сэдди кивнул:
-- Тайад Этаван. Как уж там купца, а дочку-то наши еще долго не забудут! Смелая девка: с отцом повсюду ездить. Сколько живу, первый раз вижу.
-- Во! Так он из той самой деревни родом. Там что ни дом, то ему племянник, деверь, брат, сват... Им как раз кузнец нужен был. Берт за нас замолвил слово у старосты. Батька поставил двор, кузницу. Дядья пошли на юг: заимки в степи отстраивать. А нас пятеро сыновей, я средний. Кузница старшему, хозяйство второму... троим что делать? Вот, отковал нам отец эти игрушки... -- Олаус с шорохом выгнал на свет длинный клинок. Ратин сразу протянул руку:
-- Дай-ка глянуть!
Принял, взвесил. Оглядел, близко поднося к огню. Даже обнюхал. Подышал на лезвие. Протер рукавом, вернул.
-- Зачем на лезвие дышать? - спросил Дален.
