-- Если пятно от дыхания округлое и по всей окружности сходит равномерно, без языков или там клиньев, - ответил Ратин - значит, сталь прогревается и остывает по всему объему одинаково.
-- И что с того? - лесовик почесал затылок.
-- Хорошо перемешана, когда варилась. Прокована отлично. Нету каверн, нету внутренних трещин. Клинок прочный.
Рикард поглядел на атамана с искренним уважением:
-- Все-то ты знаешь! А как изгибом пробовать, слышал?
Ратин кивнул:
-- Отец саблю "медвежьей стали" не пожалел: сломал, когда показывал. Здешние и северные клинки можно отогнуть не более, как на одну восьмую длины. А "медвежью сталь" только на тринадцатую часть. Отогнутый и отпущенный, клинок должен вернуться в прежнее состояние, точно, как был. А по доске плашмя хлопать - "медвежью сталь" вовсе нельзя, из-за хрупкости. Здешний же клинок должен давать чистый звук, без дребезга. Ладно, я тебя перебил. Говори дальше: отковал вам отец мечи, и потом?
-- Так ведь чего больше рассказывать? В первую ватагу к Берту, когда еще сам Неслав набирал, я просто опоздал. Ну, а потом уже, когда Сэдди на хутор людей звал... При Ингольме я кузнецом не назывался, против него я щенок. Вот мастер был! - Олаус привычно подергал ус, и опять шумно перекатился на другой бок. Вздохнул:
-- По правде говоря, и не лежит душа на месте сидеть. Моя бы воля, наняться с караваном далекодалеко на север, за Княжество. До самого Юнграда. Или на запад, за Финтьен сходить. Да хоть бы и на юг, к Хрустальному морю! Мир посмотреть.
-- Нет, мне бы в лесу жить... -- Дален Кони опустил плечи: -- Там тихо. Птицы только. Ветер иногда. Ну, кабан рыкнет. Медведи сами тишину любят, я их и не видел никогда. А ведь с шестнадцати лет лук ношу.
Тут все вспомнили привычку Далена напевать под нос, и заухмылялись: еще бы, медведи тишину любят! Потом Братство заворочалось, устраиваясь на ночь. Спарк посмотрел на звезды, не очень хорошо понимая, что можно сказать. И мир повидать неплохо было бы. И в лесу пожить: тут лес хороший... Обычные мечты у ватажников. А его мечта: дождаться Ирку и убраться восвояси. Все.
-- Хорошая у тебя мечта, проводник.
Спарк вздрогнул и открыл глаза. Ратин сидел перед костром, насаживая на прутик небольшой ломоть сушеного мяса.
-- А, не спишь? - атаман пристроил прутик у огня, мясо повисло над углями.
-- Подгорит... -- лениво заметил волчий пастух.
-- Плевать. Хорошая у тебя, Спарк, мечта: город на Ледянке. Я потому от Ратуши и ушел, что они столько лет живут рядом со степью, и до сих пор с ней не сговорились. А ведь можно было ее застраивать, пока Охоты нет. Уж купцам бы хватило денег, не сомневайся... Знаешь что? - атаман вытер пальцы и полез в мешок за следующим куском. - Когда я был маленький, у меня даже была книжка. Ага, настоящая, не удивляйся...
Спарк вспомнил подвалы Ньона-библиотекаря. Книжные полки Усатого-Полосатого - там, давно и далеко, на Земле. Улыбнулся легонько.
-- В книжке был нарисован грифон. - Ратин точным движением насадил мясо на следующий прутик. Протянул руку, перевернул первый кусок.
-- И такой был красивый грифон, золотистый... Как тебе сказать... Радостный, понимаешь? Ну вот... Я потом рос. Отец меня учил: рубиться, ездить верхом. Людей, если надо, по голове бить. Потому что: "добрый наместник - первая причина бунта"... -- отчеканил Ратин явно заученное правило. Выдохнул так, что над углями поднялось синее пламя. Продолжил:
-- Ну, я и учился. Знал же, что все мне останется: замок, земля, старый спор со Сноуром Синим из-за Трех Колодцев. И что невесту надо будет выбирать из Скильдингов, или, на худой конец, из Райсов - все прочие нам давно в родстве, так чтобы кровосмешения не было. А другие нам не ровня; а третьим уже мы сами не ровня... Вот. А грифона я все равно помнил. Я даже боюсь, может нашему роду потому и не стало удачи, что я слишком много думал о личных делах... Ты все еще не спишь?
Волчий пастух приподнялся на локте, взял первый прутик, стряхнул мясо на ладонь. Перекинул на другую: горячее. Поднял взгляд:
-- Я тебя слушаю.
Атаман, напротив, глаза опустил:
-- Я вот думаю: иногда мы предаем свой род не тем, что забываем имена предков или их славные дела. А тем, что становимся слишком другими. Думаем о грифонах, когда надо добывать деньги и выслуживаться перед князем...
Снова долетела воющая перекличка дозорных. Спарк грыз мясо: с одного края почти сырое, со второго чуть-чуть не горелое - и про себя поражался. Прожить три зимы в стенах Волчьего Ручья; три осени водить караваны, спать под одним плащом, рубиться плечом к плечу... и только тогда, наконец, услышать такое откровение! Видимо, Ратину недавние бои тоже дорого встали.
-- Знаешь, как протягивают проволоку на кольчуги? - наконец, спросил Спарк.
Ратин удивленно кивнул.
