-- Иногда я чувствую себя такой вот проволокой... -- волчий пастух прищурил глаза. - Некоторые... Мудрые люди, наверно так их можно назвать... Вот, они говорят, что всякий отрезок жизни можно рассматривать, как подготовку, учение перед чем-то важным. Что все испытания - это инструменты в твоих руках, они увеличичивают твою силу. Чтобы ты что-то сделал. Важное или нужное тому, кто дает тебе силу.
Атаман догадливо кивнул:
-- Тогда, чем сильнее тебя гнет и ломает сейчас, тем более трудное дело тебе предстоит.
-- Вот! - выдохнул Спарк, - Я и беспокоюсь: что же у нас впереди? Если сейчас дни, будто пролитый кипяток: только что мирно булькал в котле... два или три года... потом плюх! Потекли горячие струи, успевай прибирать руки!
-- Да нет, -- не согласился Ратин, -- Эти стычки - обычное дело для городской стражи. Я ведь как в Ратушу на службу попал: сначала...
"Для городской стражи!" -- вскричал внутренний голос Спарка, - "Но я-то! Я же из иного мира! У нас так часто не убивают!" Здесь Игнат вспомнил раздел криминальной хроники, и переставил слова: у нас не так часто убивают. Вся разница.
Да и не сунет судьба в совсем уж незнакомый мир. Незачем. Невыгодно брать на работу абсолютного новичка: его натаскивать встанет дороже, чем использовать потом ...
... -- Потом меня послали на Волчий Ручей... -- атаман уже говорил негромко, видимо, опасаясь, что Братство отнесется к службе в Ратуше не так спокойно, как волчий пастух.
Спарк молчал. Ратин посмотрел прямо на него. Проводник поднял голову: карие и зеленые глаза встретились. Атаман невесело улыбнулся:
-- Что там завтра будет, неизвестно. А только, когда я увидел, как ты город рисуешь, я сразу вспомнил ту книжку. И грифона.
"Панталера ты не видел," -- подумал Спарк - "Вот уж кто и золотой, и красивый."
Некоторое время оба молчали, понимая, что слова не нужны. Потом, наконец, Ратин тихо сказал:
-- Давай теперь спать. Завтра опять бой.
Спарк кивнул. И, удивительное дело - снова не ощутил страха. Только радость неизвестно отчего. Словно бы сам увидел в книжке золотого грифона.
***
Золотой грифон лениво кувыркался в голубом весеннем небе Истока Ветров. Человек и еж оторвали от него взгляд с одинаковым сожалением.
-- Хорошо, почтенный, -- ежик-предсказатель передвинул по прилавку восемь метательных звезд:
-- Эти возьму.
Торговец подул на пальцы: в его роду жест всегда приносил удачу. Да и день выдался холодный. Даром, что в долинах уже лист на деревьях. Исток Ветров высоко, и теплеет в нем поздно.
-- Четверть золотого.
Ежик кивнул. Хотел было наколдовать кошелек - подумал, что торговец, пожалуй, откажется брать магическое золото. Крикнул:
-- Господин Скор!
От соседнего прилавка не спеша подошел Рыжий Маг. Без лишних слов вынул кошель, развязал горловину. Еж запустил лапки в мешок: пожалуй, мог и нырнуть. Позвенел мелочью, вынул несколько белых листочков серебра. Сосчитал, кивнул, и толкнул по доске в руки оружейного купца.
-- Удачи тебе, колючий господин!
Рыжий Маг ухмыльнулся. Ежик снизу вверх посмотрел на него сурово, и Скорастадир тотчас сделал чинное лицо, подобающее Великому Магу Академии. Потом Дилин забрался по красно-белой мантии на плечо, и оба отправились искать госпожу Вийви.
-- Дорого взял, -- не поворачивая головы, шепнул Скор. - Здешние оружейники за четверть золотого дают дюжину, этот - всего лишь восемь.
-- У здешних заточка не такая, -- возразил еж-предсказатель. - Эти, говорят, могут в руку возвращаться, вроде как петлей летят.
-- Порежешься, -- недовольно буркнул Великий Маг. - Руки беречь надо!
-- Беречь надо такие руки, как у вас, госпожа! - эхом отдалось слева и чуть позади. Скорастадир развернулся. Так и есть: разлетелись по широкой улице, к воротам Академии, проскочили нужный прилавок. Нужный - это где Вийви покупала зелень. Обычно за зеленью ходят служанки. Чтобы зря не смущать торговцев, ведьма накинула светло-голубой простой плащ, глаз не поднимала... А когда пришлось платить, хитрость ее лопнула все равно. Руки-то не спрячешь. Сразу видно, чьи белые ухоженные, чьи - крепкие, в мелких порезах, с распаренными от стирки пальцами.
-- Что же вы сами за зеленью ходите? - не унималась любопытная зеленщица. Вийви только улыбнулась в ответ:
-- Хочешь, тебе такие руки сделаю? На всю жизнь? И ничем их нельзя будет испортить, ни стиркой, ни готовкой?
-- Ни утюжкой! - мигом добавила продавщица. - А за сколько?
-- Десять золотых.
Женщина поскучнела:
-- Надо обдумать.
Вийви аккуратно переложила три внушительных веника в свою корзину. Повернулась, точно угадав присутствие Скорастадира за плечом. Сунула корзинку ему:
-- Неси. А то про нас давно новых сплетен не сочиняли.
К Истоку Ветров подкрадывалась весна, и госпоже Вийви постоянно хотелось улыбаться неведомо чему.
Из боковой улочки, слева и сверху, выскочил посыльный. Бушма, второй еж Академии. Подкатился прямо под ноги, поклонился. Небрежно прищелкнул пальцами - взлетел так, чтобы людям не приходилось наклонять головы. Отбарабанил:
