-- Глант поверил тебе. Он, как и ты сам, полагает, что сегодня речь идет не только о твоем хуторе, но и обо всей окраине в целом. Хотя бы потому, что застроенное и распаханное, Пустоземье перестанет быть Пустоземьем. Какая уж тут Охота! Даже имя земле придется подыскивать новое. Жаль, что я не сумел предвидеть и хорошо объяснить тебе эту ветку судьбы три года назад. Чтоб ты прочувствовал, чем может кончиться твое простенькое желание построить собственный хутор.
Спарк сдвинул брови:
-- Если речь, как ты говоришь, о судьбе окраины в целом, то тебе все равно придется рано или поздно эту загадку разрешать.
Вождь пожал плечами:
-- А не явился бы ты, да не стал бы караваны водить? И было бы все, как триста лет назад.
Проводник опустил голову:
-- Я так сильно вам мешаю?
Нер фыркнул:
-- Меньше всего на свете я хочу тебя расхолаживать. Никому из нас не простится новое: мы все в паутине старых отношений. Для совершения нового придется какие-то из них рвать... Рвать поживому. А тебе за одни нездешние глаза спишут... если не все, так половину уж точно!
Собседники вышли из оврага в просторную котловину, заросшую дубами, и светлую: почти без подлеска. На дальней опушке серым по серому чуть заметно обрисовались шатры. Волчий пастух узнал тот, где жил во время Охоты. От шатров спешила к ним темная фигура; скоро по походке стало ясно - приближается Глант. Спарк улыбнулся: неплохо повидать деда. Потом вновь нахмурился:
-- Что же нам делать с хутором? Ведь ГадГород сегодня отберет Ручей, завтра и весь Тракт! И выйдет все равно по-моему: придется Лесу воевать с Ратушей за все Пустоземье в целом!
Вождь резко хлопнул в ладоши. Утро смазало звук - так же, как линии и краски вокруг них.
-- Ну так езжай под Седую Вершину и докажи это Совету! Мы прокормим и защитим твоих людей... Если они признают Первый Закон и власть Леса!
Волчий пастух зашевелил губами, взвешивая неожиданное предложение. Подоспевший Глант мигом ухватил суть. Взял вождя за посеребренный моросью рукав:
-- Погоди... Мы ведь даже не пробовали объяснить горожанам, что за нами Лес. Может быть, если они это узнают, они уйдут? Неужели они тоже ищут ссоры?
Нер поглядел в клочковатое одеяло над головой - словно рассчитывал прочесть ответ на облаках. Повернул обратно, к оврагу, где все еще совещалась стая Тэмр.
-- Тогда на переговоры должен идти Глант. Звездочет опытнее. И старше. Ты же, Спарк, от них пострадал, и потому зол на горожан, -- проворчал вождь. - Мало ли, скажешь чего не то...
Спарк собрался обидеться. Потом вспомнил, скольким обязан Неру, и обида рассосалась сама собой. Если здесь, в самом деле, сходятся интересы Леса и Города, так уж лучше довериться волчьим пастухам. Они живут на спорной земле; случись немирье, прежде всего отзовется на них.
-- ... Ты же пока отправляйся к Братству, -- Нер смотрел прямо в карие глаза проводника. - Обсудите между собой мои слова. Тэмр прокормит и защитит вас, если вы признаете Первый Закон и власть Леса.
***
Лес шумел под ветром, и уже в двух шагах слова терялись. А по губам Спарк пока читать не умел. Братство обсуждало внезапное предложение вождя. Политика, думал волчий пастух, прислонившись лбом к холодной гладкой березе. Опять политика. Там - в пиджаках с галстуками; здесь - в меховых куртках, богатых плащах и при золотом поясе. Хотя, Нер говорил, Опоясанные Леса носят пояс из серебрянных пластин, соединенных кольчужным плетением. Да какая, в сущности, разница?
Первая зима в Истоке Ветров помнилась яркой, богатой на новости. Спарк тогда подсчитал: что ни день, то новое лицо. Или новая мысль. Или - новое знание. Или, хотя бы, событие. Поневоле привыкаешь, и думаешь, для самого себя незаметно, что так будет всегда. Потом же оказывается, что воплощение единственной, простенькой мыслишки, мимоходом скользнувшей между интересными встречами - занимает ни много, ни мало, три или даже четыре года. Ведь сколько он бьется над Волчьим Ручьем? И конца не видно! А встречи, которые тогда полагал интересными и памятными, уже стерлись. Никто и не скажет, о чем на тех встречах беседовали. Спор же, из-за которого чуть в кулаки не пошли, выглядит мелким, плоским, и даже не стоящим места в памяти. "А ведь раньше я Ирину почаще вспоминал," -- парень поежился, плотнее запахнул меховую куртку. - "И называл Иркой, Иринкой. Она взрослеет в моих воспоминаниях. А в жизни, если поверить... Да что я все оглядываюсь: если! Давно уж все поверили. Один я сомневаюсь... Вот, в жизни. Для нее - короткий миг перехода между мирами. Для меня - междумирье сроком в десять лет... Без права переписки, а как же!"
Кто-то тронул Спарка за плечо. Проводник развернулся. Перед ним опускался на четыре лапы старый десятник Аварг. Вокруг переминались его серые воины.
"Ты, кажется, новостей хотел?" -- внутренний голос прямо-таки истекал злым ехидством. - "А не забыл, что у китайцев эпоха перемен всегда служила проклятием?"
В зубах Аварг держал отрубленную голову Гланта.
***
