Остромов во дворе досмотрел все до конца: и как зачитали список обид, нанесенных краю, и за каждую отвесили разжалованному один позорящий удар -- кожаными ножнами по ягодицам. И как долго, с тасканием за бороды, ревом, криками и стуком в щиты выбирали нового носителя Пояса - им стал Чанка Йши, уважаемый среди окраинных лесовиков, но северянину вовсе неизвестный.
Потом Остромов поблагодарил Геллера, пригласил бывать на заимке, и потек со двора вместе с прочими. Когда он добрался до знакомой ложбины, сумерки уже сгустились. Первым делом хотел рассказать Сэдди новости, но поразился: Салех сделал запрещающий знак, а потом второй: "Тревога."
-- Кто? - одними губами прошептал Остромов.
Сэдди ответил, не переставая стричь глазами по сторонам:
-- В округе мало людей. Возле нашей Школы живут многие, а тут за весь день ни одного костра. Но птиц кто-то поднял там и там, и там вон, -- Салех расположил на земле щепочки, остриями в нужных направлениях. - Потом на мой костер никто не вышел. А вон с того места до третьего, -- крепкий желтый ноготь прочертил линию от щепки к щепке, -- Если идти, только мимо нас. Либо напрямую по болоту. Иначе никак. Тут кругом корбы, мокрые ельники, то есть...
-- Лось? - сам у себя спросил Остромов. - Им что болото, что сухой путь...
Черноволосый и плотный Салех скривился:
-- Может и лось. Кто знает...
Остромов опустил руку, поправил штаны и на обратном пути незаметно отжал защелку ножен - чтобы меч можно было выхватить одним движением.
-- Балду, -- велел Сэдди. Крепыш согласно кивнул. Оба набили спальники травой и ветками. Потом Сэдди остался сидеть у огня, а Остромов улегся рядом. Выбрав миг, когда угли почти погасли, откатился в темноту и затаился под корнями ближней сосны. Спустя некоторое время, воспользовавшись порывом ветра, под шумок ускользнул от костра и Сэдди.
Над Бессонными Землями струной натянулась ночь.
***
Ночью наставник Хельви не спал. Расхаживал по комнате, яростно вдавливал половицы. Злился на собственную нерешительность. Был бы здесь Рыжий Маг! Давно бы с дурака Пояс снял... А вчера чуть до самосуда не дошло. Наставник поежился: больно ведь, двадцать ударов-то. Незадачливого Опоясанного он больше жалел, чем ненавидел.
Когда припекало, Хельви всегда вспоминал брата. Он и в маги за старшим подался. А хотел не магии, хотел... власти? Что ж скрывать, и власти тоже хотел! Но больше всего желал брата хоть в чем-нибудь превзойти. Чтобы Хартли хоть раз глянул на него так же восхищенно-завистливо, как младший брат все детство и половину юности смотрел на старшего.
Потом Хельви подрос и научился свою зависть к брату сдерживать. И не позволял ей управлять своими мыслями. И покрыл ее льдом воспитания, и насадил стальные обручи обучения... А все равно, стоило судьбе нажать покрепче, и перед глазами, как живой, появлялся брат Хартли. Укоризнено качал головой: что, дескать, ты там еще натворил?
Тьфу!
Хельви несколькими глубокими выдохами очистил легкие. Посидел, сосредотачиваясь, отгоняя детские обиды и тяжелые мысли. Вытянул из шкафчика на стене свернутый лист плотной бумаги, развернул на столешнице, прижал верх чернильным прибором, а нижний край заправил в ящик стола. И принялся за писание. Рикард на чердаке, как ни старался, не мог углядеть, что и кому сообщает маг: из осторожности провертел слишком маленькую дырочку в дощатом потолке. Скоро его недоумение разрешилось. Дописав, Хельви поднял колокольчик и вызвонил дежурного. Вкатился здоровенный еж, на задних лапах - человеку почти по пояс.
-- Скорастадиру?
-- Да. - Хельви говорил натужно, словно резал шкурку на сале. - Еще раз прошу, чтобы дал нам выбор. Поссориться... Легко!
-- А не появился бы этот... Торфоглазый... Из иного мира который... -- еж сноровисто обматывал свиток цветным шнуром. -- ... И не было бы разделения магов.
-- И мы с тобой, Бушма, не звались бы Великими, а до сих пор носили пробирки за дедами вроде Сеговита того же... И Школ бы тогда не основали!
Еж кивнул:
-- Да уж, в этих местах давно пора было построить не Школу, так хоть Башню помощнее. Округа очень беспокойная и опасная.
-- Чего ты хотел? Недаром сказано: "Бессонные Земли".
Бушма закончил упаковку свитка, снял с пояса печать Школы, заклинанием разогрел сургучную палочку, свел концы шнурка и шлепнул оттиск прямо на полу. Вернул письмо:
-- В ночь посыльного не погоню. Тревожно что-то. До утра под замок спрячь... Вот, будто бы и ко времени появился Спарк, - еж пробежался от стола к двери. Коготки глухо простучали по доскам, из-за чего лазутчик на чердаке не разобрал бормотания. У двери зверек обернулся:
-- ...А все же от Совета откалываемся -- зря. Не стоило бы!
Коротко наклонил голову и выкатился на лестницу.
Рикард осторожно расширял наблюдательную дырку кончиком ножа. Он предусмотрительно выспался днем - здесь же, на чердаке -- и сейчас чувствовал себя достаточно свежим. И знал, что сделает. Вот только пусть Хельви заснет.
***
Новое место - новые сны. Игнату приснился Сергей. Грустно сидел на дорожном трубчатом ограждении, теребил бахрому ковбойской куртки. Мотоцикл стоял рядом.
