Всю следующую неделю Зили провела вместе с Флоренс. Возвращаясь домой из колледжа, я больше не находила ее уныло киснущей дома. Теперь она возвращалась позже меня, влетала в нашу комнату и рассказывала о том, как прошел день, – каким-то образом ее рассказы всегда были связаны с Флоренс и ее свадьбой: то она помогала Флоренс составлять список гостей, то ездила с ней на поиски подходящего зала. Каждый день они уезжали по свадебный делам: казалось, что Флоренс выходит замуж не за Эдвина, а за Зили. И хотя я радовалась, что она избавилась от морока, поглотившего ее после выпуска из школы, все же ее поведение казалось мне странным. Лишь несколько недель назад весть о помолвке Флоренс погрузила ее в депрессию, а теперь она вдруг практически жила этим событием и даже больше того – необыкновенно этим наслаждалась.
В тот уик-энд отец собирался в Бостон по делам, у миссис О’Коннор были выходные до понедельника, а Доуви отправилась в Бруклин повидать кузину, что означало, что мы с Зили будем дома одни. Я предвкушала грядущие выходные; к маме ехать было не нужно, и я сказала Зили, что в субботу мы можем провести время вместе. Она выглядела заинтересованной, но, когда я проснулась утром, ее уже не было. На столе я нашла записку:
Она ничего не говорила о яхте, хотя было очевидно, что уже знала, что поедет с Флоренс и Эдвином. Я никак не могла понять, почему она мне ничего не сказала заранее и зачем ей было скрытничать. Отец и правда не хотел, чтобы мы часто уходили из дома, но Флоренс была исключением – Зили могла проводить у Хелландов столько времени, сколько пожелает.
Я была сбита с толку и растеряна, но в конце концов решила не портить себе день. Все утро я просматривала газетные объявления о недвижимости, слушая пластинку Билли Холидея
Я поняла, кто это, еще до того, как прочитала заголовок:
Совсем недавно я вспоминала Веронику, и вот, пожалуйста, снова она. Новость о ее замужестве стала ударом для меня. Я откинулась на стуле, словно девушка, узнавшая о женитьбе своего бывшего кавалера, – довольно глупо на самом деле. С Вероникой я не общалась, так что, казалось бы, с чего мне расстраиваться, и все же я расстроилась. Я вспомнила, как она убивалась, когда умерла Дафни, – это ее горе я воспринимала как свидетельство настоящей любви к моей сестре. И вот Вероника обменялась кольцами с мужчиной.
Я вновь раскрыла газету, не в силах удержаться от соблазна прочесть о том, что за мужчину она выбрала, потрясенная тем, что она вообще выбрала мужчину. Я понимала, что у Вероники с Дафни были запретные отношения, но раньше я никогда не думала о том, что большинство женщин с предпочтениями Вероники в конечном итоге – по крайней мере, в то время – все же выходили замуж. Оказалось, что Вероника готова прятаться под маской.
Венчание состоялось днем раньше в церкви в Гринвиче, после чего в отеле «Крим» был устроен прием. В заметке сообщалось, что на Веронике было шелковое платье цвета слоновой кости с кружевом шантильи, портретным декольте и пышной юбкой; она шла к алтарю, держа в руках небольшой молитвенник и букет ландышей. Помимо описания платья, о самой Веронике больше почти ничего не было, хотя объявление пестрело подробностями о ее отце, свекре и муже. Читать все это было очень грустно, особенно последний параграф:
После поездки в Лондон и Париж доктор и миссис Бэссетт поселятся в Уотербери, Коннектикут, где доктор Бэссетт ведет частную дерматологическую практику.
