Впоследствии оказалось, что это была какая-то идиотская маггловская шутка, но Люциус с магглами не общался и юмора их не знал. Поэтому и попёрся на кухню, проклиная на чём свет стоит всяких грязнокровок и «недоделанных волдемортов», которые втягивают приличных волшебников во всякие неприятности, а потом издыхают в самый ответственный момент. Ко всему прочему, чайными церемониями в мэноре всегда заведовал Добби, а после его предательства — Нарцисса. И Люциус попросту не знал, в каких коробочках нужные сорта чая. Перенюхав все так, что зачесалось в носу, он чихнул, наконец выбрал один понравившийся, заварил его и чинно поднялся с подносом и деревянной улыбкой в гостиную. И понял, что оно того стоило, судя по ошарашенному взгляду Грейнджер. Видимо, она меньше всего на свете ожидала, что Малфой станет угощать её чаем.
А когда они уселись за стол и принялись чаёвничать, всё и началось. Сначала у Люциуса вдруг что-то ёкнуло внутри. Вспомнилось почему-то, как Беллатриса, у которой после Азкабана были не все дома, жестоко пытала несчастную Грейнджер. Потом он неожиданно подвинул ей тарелку с бисквитами и заботливо подлил чаю.
Гермиона же и вовсе отмочила несусветное. Она расстегнула верхние пуговицы строгой блузки и томно вздохнула:
— Как же у вас жарко!
Люциус, кажется, уронил бисквит на тарелку, увидев в образовавшемся вырезе края кружевного бюстгальтера, сжимающего аккуратную девичью грудь. Потом, видимо, не удовлетворившись результатом, Гермиона по-кошачьи потянулась, медленно достала палочку и распахнула окно. Люциус настолько обалдел от подобной наглости, что на какое-то время онемел. А потом она вскочила и принялась кружиться по гостиной и развратно пританцовывать. При этом узкая юбка её съехала вверх, открывая взгляду стройные ноги в чёрных чулках.
И тут Люциуса как громом поразило: оказывается, брюки от этого зрелища распирало, да ещё как! Он поверить в это не мог: чтобы у него, чистокровного, встало на какую-то там грязнокровку? Малфой на секунду задумался, а какие же ноги у Нарциссы, и понял, что уже и не помнит. Но игнорировать пикантный факт в брюках и дальше он просто не мог.
«Надо как-то спровадить её и принять душ... или, может, с ней его принять?»
Люциус встряхнулся, отгоняя наваждение, вскочил, и, кривясь от неудобства при ходьбе, изловил мисс Грейнджер. Правда, с третьего раза.
— Что это вы вытворяете? Прекратите немедленно! — возмутился он, сжимая её плечи.
— А вы? — взвилась Гермиона. — Что вы себе позволяете? Решили меня зельем каким-то опоить?!
— Да каким ещё зельем?! Зачем мне это надо?
— Как вам не стыдно! Вам на пенсию пора...
— Да как у тебя язык повернулся! Я тебе сейчас покажу «пенсию»...
В пылу ссоры они принялись толкаться, и когда Гермиона наступила Люциусу на ногу туфлей с острой шпилькой, он взвыл, поджимая больную ногу, и рухнул на пол, погребя её под собой.
И именно в такой двусмысленной позе их застала Нарцисса, вернувшаяся из города так некстати.
— Это ещё что за новости? — процедила она, уперев руки в боки. — Кому-то стало очень скучно на испытательном сроке?!
Люциус «вынырнул» из декольте мисс Грейнджер и сумел-таки подняться, соображая, как теперь выкрутиться. И оправдаться перед самим собой в первую очередь.
— У нас с мисс инспекторшей возник спор...
— Да я уж вижу! — бросила Нарцисса. — Наверное, спорили, какие чулки у неё на ощупь?
Гермиона уже встала, поправляя задранную юбку.
— Миссис Малфой...
— Нарцисса, дорогая, ты всё не так поняла...
— А как мне это ещё понимать, если каждый раз, как только я отправляюсь в город, ты пытаешься трахнуть эту девицу?!
Гермиона густо покраснела, судорожно застегивая блузку.
— Миссис Малфой, это всё чай...
— Да помолчите же вы!
— Да мы ненавидим друг друга! — рявкнул в отчаянии Люциус.
— Лучше б меня так по ночам «ненавидел»! — обиженно фыркнула Нарцисса, указав зонтиком на его весьма очевидную выпуклость. — Меда всегда говорила, что ты — мерзавец!
— Ну так и катись к ней! — зло бросил Люциус. — Я знал, что ты не просто так в Лондон зачастила!
— Я пришлю совой бумаги на развод!
— Дура!
— Пожиратель!
Нарцисса поджала губу и со скоростью «Нимбуса-5000» скрылась в камине.
Люциус сглотнул и молча повернулся к Гермионе. Она растерянно смотрела на него широко распахнутыми глазами и не могла вымолвить ни слова.
И что самое удивительное, спустя минут десять в распахнутое окно ворвался вопиллер и упал в руки Гермионе. Она торопливо развернула его... и началось...
Из всего потока брани, вываленной на неё Молли Уизли, красная от стыда Гермиона запомнила только: «слаба на передок» и «чтобы духу твоего в Норе больше не было».
— Но как... Как Молли узнала так быстро?
— О, мисс Грейнджер, позвольте мне подсказать! — съязвил Люциус. — Похоже, моя бывшая жена спелась с ней и принесла на хвосте свежие новости!
Обессилев от обиды и незаслуженных оскорблений, Гермиона опустилась в кресло. И даже не заметила, что Люциус куда-то вышел. Понимание, что он вернулся, пришло, когда Малфой, ни слова не говоря протянул бокал с коньяком и устало опустился в соседнем кресле.
