Он кивнул и всё-таки постарался улыбнуться, когда Марья Алексеевна потрепала его по короткому «ёжику» тёмных волос, попрощалась и в сопровождении виляющего хвостом лабрадора пошла к калитке.
И правда, прошло уже больше часа с тех пор, как он занялся клумбой, которая даже не входила в его сегодняшние планы, да и сидеть на корточках было уже тяжеловато: ноги затекли и начали неметь, а позвоночник сковала тупая боль. Хорошо хоть цветов для посадки осталась всего парочка.
– Да я реально старый, – буркнул он себе под нос, с хрустом разминая плечи и неустойчиво покачиваясь на пятках, но вдруг завалился набок из-за налетевшей на него громко лающей туши. – Чоко, засранец такой! Что творишь-то!
«Гав-аф!» – неубедительно оправдался пёс, вертясь около поднимающегося на ноги хозяина, но, «предупредив» его, всё же замер с опущенным хвостом и уставился в сторону калитки, переминаясь с лапы на лапу. Та звякнула так, словно её прикрыли. На выложенной маленькими плитами узкой дорожке послышались совсем тихие, какие-то неуверенные шаги.
Пришёл посторонний?
Михаил так и застыл с последним саженцем в обтянутой жёлтой перчаткой ладони, вглядываясь в бреши в кронах деревьев и кустарника, который окружал калитку и дорожку, создавая дополнительное зелёное ограждение и «коридор». Огненные лилии покачнулись, пропуская гостя вперёд, и тот, робко оглядываясь по сторонам, вышел к дому, но, когда увидел его хозяина, только охнул и нервно сжал губы. Зато лабрадор снова оживился, повёл носом по ветру и, постукивая хвостом, уверенно пошёл парню навстречу. Тот, нагруженный рюкзаком и пакетом, вздрогнул, отступил назад и чуть было не споткнулся о край одной из плиток.
– Чоко, уймись! Безопасно! – гаркнул Михаил, наспех пихнул последний саженец в лунку и направился к гостю, дрожащую руку которого уже обнюхивал лабрадор.
Однако проверка прошла успешно, пёс узнал запах человека, завилял хвостом уже более расслабленно и лизнул смиренно протянутую ему ладонь.
– «Чоко» – это как «Чокопай»? – несмело обратив к хозяину пса беглый взгляд, вдруг тихонько спросил Родион.
Парень, который неделю назад выписался из больницы, а две недели назад пытался покончить с собой, выглядел хоть и несколько сконфуженным, но удивительно посвежевшим. Его чуть отпущенные русые волосы живописно разбросались по голове волнами и колечками, с лица сошёл аллергический отёк, прорисовав довольно тонкие и даже острые черты, из-под ярких глаз оттенка лесного ореха исчезла нездоровая синева, зато на скулах и около крупноватого носа с лёгкой горбинкой проступили бледные веснушки. Чистая фланелевая рубашка в крупную клетку с закатанными по локоть рукавами, тоненькие кожаные и плетёные браслеты на запястьях и нарочно порванные на коленях джинсы делали его похожим на подростка. Если бы Михаил не увидел Родиона в больнице, а лишь тогда, на пляже, то теперь бы не узнал его совсем.
– «Чокопай»? – хозяин пса на мгновение «завис», прокручивая в мыслях этот совершенно неподходящий после всего случившегося вопрос, но вдруг хмыкнул и улыбнулся. – Да, наверное. Считай, что это его полное имя. А ты…
– Я-я… – парень заикнулся и отдёрнул от лабрадора руку. – Там было открыто, и я зашёл без спроса. Приезжал вчера, но Вы, кажется, были не дома.
– Чего ты хочешь-то? И нашёл меня как?
Михаил сложил руки на груди и приподнял бровь, его губы выровнялись в прямую линию, а подбородок слегка вздёрнулся, но мужчина был спокоен. В его голове уже успели пронестись несколько вариантов, но парень не был похож на скандалиста, который хотел вломиться в чужой дом и расквитаться за поведение несдержанного негодяя в больнице, а ещё он пришёл один, без впечатлительной болтливой мамаши и явных угроз от неё в каком-либо виде. В общем, мирный и смущённый, Родион протянул врачу большой плотный бумажный пакет с пластиковыми ручками, который до этого держал сзади, стараясь скрыть его из виду.
– Я хотел поблагодарить Вас… Вот.
– Во-первых, «тебя», – Михаил нахмурился, рассматривая пакет и не торопясь принимать его. – Во-вторых, учитывая то, на чём я тебя подловил, там может быть бомба, которая вот-вот сработает.
– Н-нет же… – снова заикнулся парень, а его руки вздрогнули. Шутки, хоть и мрачной, в словах врача он не расслышал. – Там просто подарок за… за всё… Я очень… благодарен, а… Адрес мне сказал мой доктор, он…
«Ну, Гошка, ну, паразит. Ещё бы за ручку пацана сюда привёл. Хотя, я первый его подставил, поделом мне!» – справедливо рассудил Михаил, а Родион осёкся, заметив лёгкую улыбку на губах своего спасителя. Сегодня тот смотрел спокойно и внимательно, без странной неприкрытой враждебности, которую излучал в больнице. Только получив назад свой кулон, парень осознал, кто именно в тот день был перед ним, ведь ночью на пляже весь мир для него слился в калейдоскоп страха, боли, паники, чужих грубоватых прикосновений и сухой жёсткости камня. И вот голос, который он слышал в темноте, наконец, обрёл суровое лицо и сильное тело.
