– Хвостик, – он прижался к двери так, будто пытался просочиться прямо через дерево, – Я понятия не имел, что у главы нашего семейства появилась настолько бредовая идея.
– Так ты никого не ищешь? – щеколда сдвинулась, и наружу показалась немного взъерошенная голова девушки.
– Господи, конечно же нет! С чего бы?
– Я не знаю, что думать, – Мирабель шагнула с прохода, пропуская дядю в комнату, а затем, закрыв дверь, прильнула к нему всем телом, – Ты действительно не собираешься жениться?
– Разве я когда-нибудь говорил о таком, сокровище? – тихо спросил Бруно, гладя её по волосам.
– Тогда зачем… Зачем абуэла это сделала? И Хуанита…
– Хуанита просила передать извинения за то, что могла задеть твои чувства.
– Пусть оставит свои извинения при себе, – пробурчала в плечо предсказателя девушка.
– Так нельзя, mi linda. Она ничего тебе не сделала.
– Зато ты от неё пострадал!
– Когда?
– Я… – Мирабель шмыгнула носом, указывая на стол, и Бруно узнал шкатулку, которую одолжил племяннице в день новоселья, – Я случайно её открыла, и там было твоё письмо. Я не хотела, правда.
– Ах, это… Ерунда.
– Не ерунда! Как она могла?! – тонкие пальцы взяли лицо предсказателя в мягчайший капкан, – Она тебя вообще видела?! Ты… ты же такой замечательный, руки у тебя золотые, глаза добрейшие!
– Мира, я… – от близости их лиц Бруно почувствовал дрожь в коленях.
– И веснушки! Наконец-то проявились. Антонио справился с миссией, Раз, два, три… – Мирабель провела пальцем по рыжеватым точкам и снова нежно обняла дядю, – А эта заводчица кур не видела дальше своего носа! Пришла к тебе гадать на суженого, потом невесту тебе искать… У неё вообще есть мозги или как?! Да и у тебя тоже! Нашёл в кого влюбляться!
– Кажется, я невезучий по этой части, – Бруно закрыл глаза, чувствуя, как каждое её прикосновение разносится по телу словно круги по водной глади.
Ревнует.
Ценит.
Любит.
Всё зашло слишком далеко.
И ладно бы это было просто увлечение 16-летней девушки, так нет же. Он и сам сильно привязался к Мирабель.
«Привязался», слово-то какое аккуратное. Будто если не признается в чувствах самому себе, всё мигом исчезнет. Вот прямо сейчас, когда он даже шевельнуться не может, овеваемый тёплыми волнами её нежности. С минуты на минуту.
– Что ты собираешься делать? – спросила Мирабель, делая шаг назад и заглядывая Бруно в глаза.
– Поговорю с мамитой, чтобы не лезла в мою жизнь. Ты не волнуйся, она уже пыталась меня остепенить, но я, видимо, сопротивлялся недостаточно яро… Хотя это странно, с чего она взметнулась теперь, да ещё и такими хитроумными путями… О, Боже.
Они обменялись долгим взглядом, осознавая очевидное: Алме не нравится их общение до такой степени, что она узрела в этом угрозу.
Мирабель обняла предсказателя снова, потираясь лбом об его грудь:
– Я боюсь тебя потерять.
– Я всегда буду рядом, Хвостик.
– Обещаешь?
– Да. Обещаю, – Бруно прокрутил в голове многолетнее одинокое прозябание и тут же безропотно подписался в каком-то невидимом документе. Раньше так жил – поживёт и ещё, – А ты обещай не расстраиваться по этому поводу, ладно?
– Ладно, – Мирабель смахнула остатки слёз, улыбаясь, – Я… пожалуй, продолжу вязать.
– Да, конечно. А я… – он указал на дверь, – Встречу мамиту. Увидимся за ужином.
– Бруно.
– Да?
Она бросила на него ласковый взгляд, садясь за стол:
– Так… ничего. Рада, что ты не женишься. И… удачи тебе с абуэлой.
О том, что удача действительно понадобится, Бруно догадался, едва мать переступила порог Каситы.
– Мам…
– После обеда, – Алма пристроила в углу нечто звякнувшее об плитку. Кажется, ловушка на зверя, а то и несколько. Идея отловить Вишнёвую тень никуда не делась, хоть и казалась более чем бредовой. Видимо, желание сделать хоть что-нибудь для успокоения совести пересилило здравый смысл.
– Хочешь сказать, я испорчу тебе аппетит? – проигнорировал её краткий ответ Бруно.
– Хочу сказать, что такое на горячую голову не обсуждают. А на сытый желудок разговор идёт спокойнее.
– Тогда у меня просьба, – он скрестил руки на груди.
– Я слушаю.
– Не делай так больше.
– Что именно?
– Не привлекай сторонних людей решать мою судьбу, если сама считаешь, что твоё вмешательство будет недостаточно… деликатным. Так ещё хуже.
– «Ещё хуже»? – глава семьи покосилась на него из-за плеча.
– Именно.
– То я слишком резкая и на всех давлю, то я отыскиваю способ сделать что-то иным способом и каким-то чудом снова делаю всё «ещё хуже», – мать отвернулась от него, глядя, как её ноша исчезает, движимая силами Каситы по плитке.
Бруно вздохнул, хмурясь. Возражать сейчас было себе дороже. Не зная, что делать, он свернул на кухню, доставая продукты для готовки.
– Ого, – обрадовалась вернувшаяся в свою вотчину Джульетта, – У меня сегодня новый помощник?
– Мне нужно перебеситься, глядишь, отпустит, – предсказатель опёрся об столешницу руками, потряхивая головой, – Дашь мне сделать то, что я точно не запорю?
– Бунуэлос. Замесишь мне тесто?
– С превеликим удовольствием.
