Словно чуя, что нездоровое напряжение в семье стоит развеять, Луиза взяла ситуацию в свои руки самым неожиданным образом: пригласила на ужин Паоло. Это стало приятной неожиданностью для Алмы, которая собиралась осуждающе буравить глазами сына, а вместо этого была обречена изображать из себя радушную хозяйку.
Впрочем, Паоло оказался настолько милым, что вскоре атмосфера за столом и правда потеплела.
– Ты играешь? – спросил Бруно, заметив мозоли на пальцах парня. Тот стушевался:
– Так… балуюсь на типле. Учу одну песенку… Не доучил ещё.
– Он скромничает, – тут же сдала парня Долорес, – Мариано рассказывал, что Паоло как-то играл, и выходило просто отлично. Они даже на пару выступать хотели, но у нашего гостя боязнь сцены… Ой, проболталась. Простите!
Мирабель бросила на кузину кислый взгляд.
– А нам покажешь? – вдруг решил продолжить разговор предсказатель.
– Что покажу?
– Как играешь. Ту песню, которую учишь.
– Я…
– Я принесу тебе типле.
На усеянных армией веснушек скулах Паоло выступил здоровый румянец.
– Предлагаю считать, что это такое «да», – быстро сориентировался Камило, – Дядя Бруно, не возражаешь, если я сгоняю? Быстрее выйдет.
– Пошли вместе, я подниму тебя на лифте и скажу, где искать.
– Боишься, что я украду твое барахло? – поддел родственника лицедей.
– И мои бесценные запасы пыли, нажитые непосильным трудом, – ухмыльнулся Бруно, пихнув подростка локтем в бок. Их приключения с крышами привело к тому, что за ужином Камило сел рядом с дядей, несмотря на упреждающий взгляд матери. Семья делилась на какие-то малопонятные партии, и оставалось только надеяться, что это временное явление.
Типле всё же принесли, и Паоло с осторожностью взял музыкальный инструмент в руки, поглаживая его:
– Какая красота. Должна быть, у этой малютки чудесный голосок.
– Не сыграешь – не узнаешь, – пожал плечами Бруно, – Смелее.
– Ладно, но если что, пообещайте не бить меня шлёпанцами, – явно польщённый поддержкой, Паоло положил пальцы на струны, – Кхм… Вы наверняка знаете эту песню, она называется «Я так сильно тебя люблю».
На этот раз покраснела уже Луиза, и семейство деликатно отвело от неё взгляд. Судя по всему, силачка всё же попала под обаяние своего невысокого ухажёра.
– Погоди-погоди, – остановил первые аккорды Бруно.
– Что такое? Звучит вроде верно, – даже всполошился юноша.
– Звучит-то верно, спору нет, но музыка без слов всё равно что… – оливковые глаза предсказателя уставились в небо, словно там помимо проклёвывающихся звёзд была написана ещё и подходящая метафора, – Тело без души.
– Вы хотите, чтобы я… – Паоло прямо-таки вжался в стул от ужаса.
– А что? Это ведь красивая песня.
– Я не могу.
– Давай так, – пересел к нему Бруно, – Будем жутко стесняться и краснеть вместе, испортим всё, что только можно, а потом выпросим по бокалу вина, мол, нас мало привечали, вот мы и не в голосе. Как тебе план?
– Предлагаю ещё отсесть от стола.
– Верное решение, юноша. Так нас будет всем видно, и, если что, удобно закидывать огрызками.
Паоло захихикал:
– Как не уступить после таких уговоров?
– Никак, – картинно развел руки Бруно, – А теперь идём позориться.
– Давайте поддержим! – захлопал в ладоши Агустин, – Бруно, Паоло, вы молодцы!
Услышав, как дядя поёт что-то, начинающееся с пресловутого «te amo», Мирабель сделала всё возможное, чтобы не скончаться прямо за столом. Да, Бруно не был виртуозным исполнителем вроде Мариано, и просто по доброте душевной решил поддержать ухажёра одной из племянниц, но Мирабель буквально чувствовала, что на самом деле это нечто большее.
Надумала? Может быть. Предсказатель старательно не смотрел в её сторону, но…
Сердце трепыхалось так громко, что девушка удивилась, что это слышит не весь стол. Она попробовала поесть, но еда застряла где-то в горле, должно быть, закупорив собой рвущийся наружу визг. Не зная, как отвлечься, Мирабель оглянулась на Долорес, сидящую напротив, и удивилась.
Когда-то давно, в детстве, Джульетта повела дочерей поглядеть на ручного ягуарунди сеньора Столедо. Дровосек подобрал его ещё котёнком, выкормил и вырастил, и теперь в его доме жил прекрасный холёный зверь цвета молотого перца, на шею которого был повязан яркий платочек. Девочки бросились гладить «кису», но ягуарунди непринуждённо взлетел на высокий шкаф, и, поняв, что он в безопасности, уставился в окно.
Мирабель запомнила его взгляд, в котором читалась какая-то неявная тоска по воле, которой он даже не помнил, но чувствовал голос одичания в такие дни, глядя в окно. Именно такой взгляд был сейчас у Долорес. Песня напомнила ей о Мариано, и теперь кузина душой была возле своего возлюбленного, а не здесь. В карих глазах смешались ожидания и ещё что-то, похожее на беспокойство.
Мирабель отвлеклась на припев, а когда оглянулась снова, Долорес и след простыл, хотя девушка готова была поклясться, что та направилась не в Каситу. Взгляды остальных родичей был прикован к Бруно и Паоло, и Мирабель, чуть подумав, решила не бить тревогу. Долорес взрослая, ушла помиловаться напоследок – её право. Главное, не думать, как кузине повезло. Не с Мариано, а в целом.
