Мирабель потратила энное количество времени, чтобы выложить мысли о тайных встречах с Бруно из головы, а когда закончила, семья уже разбредалась готовиться ко сну.
– Давайте ещё разок как-нибудь споём и сыграем! – Паоло тепло пожал руку своему «соучастнику».
– Почему бы и нет, – улыбнулся ему Бруно, – Если Луиза не против, конечно.
– Я ему не хозяйка, – независимо скрестила руки на груди силачка, но было видно, что игра Паоло произвела на неё впечатление. Вот она, магия, доступная простым смертным. Но, похоже, не Мирабель.
Цветок в волосах держался молодцом, но девушка всё равно поставила его в воду, поглаживая плотные лепестки, усеянные крошками пыльцы. Несмотря на усталость, сна не было ни в одном глазу, и Мирабель окончательно смирилась с этим, когда, ворочаясь, едва не упала с кровати.
В чём дело? В песне? В пончо? В поцелуе, который казался таким же далёким, как линия горизонта? Нет, нет, какое-то странное беспокойство.
Чуть подумав, девушка укуталась в шаль и выскользнула в коридор. Дом спал. В лунном свете посверкивали зубами капканы с приманкой. Не хватало попасться какому-то зверю Антонио, слёз потом не оберёшься. Жаль, что Алма не стала никого слушать. Младший из Мадригалей хоть и предупредил своих подопечных, но это всё равно животные, и бывает, что они уступают своим инстинктам.
Входная дверь еле слышно скрипнула, и Мирабель замерла на ступеньках. Долорес! На дворе второй час ночи, что она…
Кузина огляделась и тоже заметила её. Некоторое время они лупились друг на друга, затем Долорес приложила палец к губам, следом складывая руки в молитвенном жесте. Мирабель кивнула, заметив, что дочь Пеппы сняла туфли на входе, чтобы не топотать по плитке.
Пойти бы спать, но уже никак.
Долорес решительным шагом направилась к Мирабель, буквально запихнув в свою комнату:
– Пожалуйста, не выдавай меня! Умоляю!
– Долли, да ты что, – Мирабель так растерялась, что не могла сосредоточиться, – Я это… к себе пойду.
– Нет! – движения кузины выдавали какое-то жуткое смятение.
– Что случилось? Всё в порядке? Может, позвать кого-то из старших?
– Нет, тс-с-с! Не так громко!
– Долорес, я говорю шёпотом. Только ты у нас в состоянии услышать что-то настолько тихое.
– А… Ну да, да, – кузина усмехнулась, снова принимаясь ходить из угла в угол.
– Я могу тебе помочь?
– Нет! Да! Я не знаю!
– Давай по порядку. Сядь, я сбегаю на кухню и принесу тебе воды.
– Не надо на кухню! У меня есть вода в кувшине. На тумбочке. Стакан там же.
– Хорошо, – подождав, пока кузина сядет, Мирабель принесла ей то, что собиралась, заметив, что у дочери Пеппы дрожат руки, – Пей, потихоньку… вот так.
– Ещё! – сразу же вернулся к ней опустевший стакан.
– Ладно, – Мирабель снова наполнила посудину, но её подопечная не стала пить, вместо этого опустив ёмкость на колени.
– Давай-ка укладываться спать, – девушка ласково погладила старшую родственницу по плечу, полагая, что та не будет ничего рассказывать, но Долорес вдруг произнесла:
– Я совершила ошибку.
– Расскажешь? – Мирабель поставила стул не напротив, а рядом с кузиной, приобнимая её за плечо.
– Только никому, ладно?
– Да.
– Обещай.
– Обещаю.
– Поклянись!
– Долорес, я… Да, я клянусь.
Карие глаза кузины снова бездумно уставились в стакан.
– Дело в Мариано? Ты была с ним? – начала Мирабель, – Он сделал что-то…
– Мы сделали. Мы. Сделали то, что обычно делают взрослые люди после свадьбы.
– Вы чт… – Мирабель сказала это громче обычного, и кузина закрыла ей рот ладонями:
– Пожалуйста, тише! Думаешь, я не знаю, что так нельзя?! Но, но-но-но он был так ласков, целовал меня, уговаривал, что всё будет хорошо, что никто не узнает, и… Мы ведь почти женаты, мы любим друг друга!
– Да всё, всё! – высвободившись из судорожной хватки, Мирабель осторожно взяла лицо Долорес в ладони, – Что сделано, то сделано.
– Но я же согрешила!
– Формально, вы оба, на двоих не так уж и страшно.
– Я сгорю в аду, – протянула кузина. На её глазах выступили слёзы.
– Вы с Мариано не первые и не последние люди, которые… –девушка сделала глубокий вдох, не веря, что произносит это, – Занимались любовью. Какое Богу до этого дело? Неужели у него больше нет забот, чем отслеживать, куда ты ходишь?
– Не знаю!
– Пожалуйста, успокойся. Ты сама как? Ничего не болит?
– Болит. И пара синяков осталась, но Мариано не нарочно, правда!
– Я всё же схожу на кухню и принесу тебе что-нибудь из маминого запасы целебной еды.
– Не хочу! Пусть болит! Я не заслужила снисхождения, я согрешила!
– Долли, – Мирабель раскрыла объятия, и кузина беззвучно разрыдалась, уткнувшись ей в плечо. Успокоилась Долорес только когда дочь Джульетты мысленно перебрала с десяток сценариев убийства Мариано, в число которых входили проекты и с особой жестокостью. Не верилось что этот кабан сейчас переживает и не находит себе места из-за случившегося.
– Ты права… Сделанного не воротишь, – наконец, перестала хлюпать носом Долорес, утирая слёзы, – Снова всё болит. Меня словно телегой переехали.
– Ещё бы, ты же наревелась. Сиди тихо, я принесу тебе лекарство.
– Мирабель.
Девушка оглянулась:
– Да?
