– Ты даже не спросишь, хочу ли я этого? – Бруно не подал виду, но его покоробило, что сестра села на место Мирабель.
– Дай подумать… Нет. И вообще: у тебя племянницы каждый день замуж выходят, что ли?
– Вроде нет, а…
– Ты что… – она перевела дух, смахивая наметившееся над головой облако, – Влез. В то же. Нестиранное. Исподнее?
– Какое исподнее? – к завтраку с видом ожившего мертвеца подтянулась Мирабель: должно быть, снова отходила от марафонного выгула Вишнёвой тени.
– Никакое!
– Твоего дяди.
– Пеппа, не смей!!
– Давайте так, – найдя свободный стул, девушка покраснела, шустро собирая себе горку еды, – Я ничего не спрашиваю – вы ничего не говорите.
– А крысам всё нравится, – в намерении защитить предсказателя Антонио не понял, что сделал только хуже, – Так они везде могут найти дядю Бруно по запаху.
– У тебя очень. Очень. Очень полезный дар, Антонио, – Бруно так старался сохранить каменное лицо, что даже почувствовал лёгкое головокружение.
Ситуацию спасла прыснувшая со смеху Луиза, которую поддержал залившийся лаем Уго.
– Бабушка забаррикадировалась с Долорес? – заметила отсутствие двух членов семьи Мирабель, заодно помогая дяде перевести тему.
– Собственно, это и есть причина моих мучений, – Бруно кивнул в сторону сестры.
– Мучений? Я из тебя человека делаю! – притворно оскорбилась Пеппа, – Если бы не ты, я бы мучила Камило.
– То есть, – предсказатель втянул воздух носом, – Менять исподнее меня ты заставляешь, а собственного сына – нет?
– Камило, – угрожающе протянула рыжая Мадригаль.
– Дядя Бруно, за что? – обиженно протянул подросток.
– Просто вместе страдать веселее, – коварно улыбнулся предсказатель.
– Живо мыться! – скомандовала Пеппа, – А ты, братец, со мной! Я намерена привести в порядок эту потрёпанную швабру на твоей голове!
– Может, проще меня убить? – вознеслись на мучительницу оливковые глаза.
– Может, и проще, но сначала на свадьбе моей дочери будет одним прекрасным кабальеро больше!
– Спасите, – тихо просипел Бруно, пока Пеппа затягивала его в свою вотчину с видом удачно поохотившегося ягуара.
***
– Не дёргайся, – усадив брата за туалетный столик, Пеппа вооружилась гребнем.
– А орать можно?
– Сколько угодно, – проворчала сестра, чмокнув его в макушку, – Как в старые добрые времена… Колтун. Серьёзно?
– Прости.
– Брунито-о-о, – пальцы сестры принялись распутывать неожиданную преграду.
– Извини. Я никогда не считал себя красивым.
– А потом крысам просто понадобилось гнездо?
Он усмехнулся:
– Если и так, я не в курсе.
– Балбес, – она фыркнула, перебирая курчавые пряди, – Скажи, что за игра у вас с Антонио? Он так много с тобой разговаривает, я прямо не нарадуюсь.
– В детективов. Он придумал снимать следы Вишнёвой тени при помощи кальки.
– Ох, а это безопасно?
– Не волнуйся, я слежу за ним.
– Точно, чего это я, – сестра живо отогнала от головы новое облачко, – Мы же прогнали ту штуку.
– Конечно, – Бруно не хотелось лгать, но пришлось: кроме него и Алмы никто не знал о возвращении Вишнёвой тени. Свадьба Долорес стала эдаким рубежом в жизни семьи Мадригаль: «сыграем свадьбу – скажем».
– Может, тебя подстричь? – спросила повелительница погоды, склоняясь над его плечом и зажимая часть волос указательным и средним пальцами, обозначая длину, – Вот на столько?
– Нет.
– У, какой непреклонный. Но я тебя побрею.
– Только подровнять.
– Что, и крысиные усики оставить?
– Смилуйтесь, сеньора, Вы меня отмыли, если ещё сбреете усики, мои серые друзья выгонят меня из башни.
«У тебя вкус кофе. И мягкие усы». Его личный кошмар полуночи.
– Сделала больно? – увидев, что он дёрнулся, нахмурилась Пеппа.
– Нет, порядок. Просто… Вспомнил кое-кого.
– А, никак, ту очаровательную вдову, Ребекку? – подмигнула сестра, – Слыхала, ты ходил к ней на днях.
– Она обещала принести кое-что на свадьбу, у этой сеньоры занятное хобби. Покажет, если получится.
– А знаешь что? Зайди за ней.
– Пеппа.
– Что?
– Ребекка преданна своему покойному мужу, и её позиция не изменится.
– А… А ты?..
Предсказатель покачал головой:
– Она славная, и, думаю, мы могли бы стать друзьями. Только не говори мамите, а то с неё станется снова искать мне пару.
– Мама просто хочет всем счастья, – пожала плечами Пеппа. Легко ей говорить: абуэла сразу была в восторге от Феликса и не гонялась за дочерью, чтобы найти той жениха.
– Иногда её методы похоже на диктатуру.
– Хвост.
– Хвост?
– Да. Завяжу тебе хвост, – Пеппа меняла темы под стать настроению: резко и неожиданно, и порой приходилось приспосабливаться.
– Я не думаю, что мне пойдёт.
– Глупости. В детстве тебе шла короткая стрижка. И твои щёчки – прямо бунуэлос.
– Это тогда я был бы бунуэлос. Теперь я – медленно обвисающий бунуэлос.
– Ты хотел сказать, практически недвижимый бунуэлос, конечно? – рыжая Мадригаль приподняла волосы у него на лбу, – Гляди. Седых почти нет. Ты был практически таким же в день, когда пропал. В чём твой секрет?
– Да просто крысы вили гнёзда в моей голове, ничего такого… Ай!
– Балбес, – сестра игриво шлёпнула его краешком гребня, – Ты в курсе, что я намерена тебя переодеть?
– Ты шутишь.
– Ни сколько.
