Мирабель в платье. Прекрасном иссиня-фиолетовом платье с проблесками золотистых нитей, искрящихся на солнце. Это было старое платье Исабелы, но перешитое: теперь у него были оголённые плечи. Она ещё не заметила дядю, просто замерев на месте, как только что покинувшая кокон бабочка.
– Madre de Dios, – еле слышно пробормотал он.
– Плохи Ваши дела, сеньор Бруно, – покачала головой Ребекка, – Ну да я Вам помогу.
С этими словами обогнув предсказателя, женщина решительно двинулась навстречу Мирабель. Юная Мадригаль жутко нервничала в своём новом образе, боясь показаться бледной копией старшей сестры, так что нервно крутила прядь волос на палец, заставляя себя не идти на поиски Бруно.
– Прокляни меня небо, если Энканто хоть раз со дня своего основания видел более очаровательную сеньориту, – раздалось совсем рядом. Мирабель повернула голову. К ней шла Ребекка Делано.
– Добрый день, – поздоровалась девушка, не зная, как реагировать на столь неожиданный комплимент, – Должно быть, Вы перепутали меня с Исой.
– Я часами сижу за микроскопом, что есть, то есть, но вот зрение у меня до сих пор острое, – вдова остановилась рядом с ней, приветливо улыбаясь, – Я по поручению вон того стеснительного кабальеро.
– Дядя Бруно? – увидев его, Мирабель начала стремительно краснеть, и Ребекка мягко взяла её за руку:
– Всё в порядке, милая. Не знаю, судьба это или случай, но твой дядя угадал с цветом украшения, – порывшись в кармане, вдова вытащила изящный бархатный чокер с чем-то, похожим на крупную бусину, – Он сам нашёл этот экземпляр, когда приходил помочь. Смотри внимательно.
– Боже мой, – Мирабель не могла оторваться от крохотного кусочка космоса, снабженного сильной линзой, – Это метеорит, да?
– Чёрная часть – метеорит, а синяя это метеоритное стекло. Я и другие принесла показать, но этот – особенный. Позволишь надеть?
– Да, с удовольствием!
– Стой смирно, – Ребекка зашла со спины, возясь с карабином, и под предлогом, что поправляет бусину, шепнула ей на ухо, – Не переживай, я за ним присмотрю. И помогу вам встретиться.
На миг Мирабель показалось, что ей в лицо задул свежий ветер сезона дождей: тот яростный и резкий, что аж дыхание перехватывает, но при этом ты радуешься как сумасшедший от того, что закончилась удушающая жара. Бруно говорил правду, сеньора Делано чудесная, вправду чудесная! Потому ли это, что она сама столкнулась с запретной любовью, или просто способна относиться к людям непредвзято – неизвестно. Кое-кто мог бы даже посчитать её искусительницей.
– Мирабель! – донёсся до девушки голос Луизы, – Долли хочет тебя видеть. Придёшь?
– Конечно, – шустро спохватилась девушка, – Уже бегу! Сеньора Делано, передайте дяде огромное спасибо, и то, что я поблагодарю его лично, как только этот сумбурный день станет чуть менее… сумбурным. О, и погодите секунду! Луиза! Лу!
– Да? – высунулась из галереи силачка.
– Подыщешь место для сеньоры Делано? Она хочет показать гостям метеориты.
– Ух ты! – восхитилась старшая сестра, – Как насчёт пары ящиков, двух стульев и стола?
– Идеально, – вдова показала ей поднятый вверх большой палец.
– Значит, договорились… Мими! – снова окликнула сестру Луиза.
– Уже поднимаюсь!
***
Когда Мирабель вошла в комнату невесты, та стояла к ней спиной, глядя в занавешенное «от сглаза» окно. Наверное, ожидала появление Мариано.
– Ты красавица, – с нежностью произнесла Мирабель, – Кружева тебе очень идут.
Долорес обернулась, и кузину который раз поразило выражение её лица:
– Мими… Я так нервничаю.
– Всё будет хорошо, – лишённая дара Мадригаль было двинулась к ней навстречу, но Долорес жестом остановила этот порыв:
– Мирабель, послушай. Я всё знаю.
– Что?
– Про… Про тебя и дядю Бруно.
Девушка лишь нахмурилась, скрестив руки на груди.
– Пожалуйста, остановись, пока ты не наделала ошибок, о которых будешь сожалеть всю жизнь, – с жаром проговорила Долорес, делая шажок ей навстречу.
– Долли, – взгляд Мирабель стал непреклонным, – Боюсь показаться невежливой, но не тебе говорить мне про ошибки.
Дочь Пеппы отшатнулась:
– Но это уже другое!
– Правда?
– Да! У меня сегодня свадьба, и Мариано не мой, – она понизила голос, – Родственник!
– Чем моя любовь отличается от твоей?
– Я не знаю, но так нельзя!
– А кто вообще назначил тебя определять, что можно, а что нельзя?! – взвилась Мирабель, – И вообще: решила читать морали – начни с себя! Вечно ты суёшь нос, куда не просят, а на себя и времени не остаётся. Ты выходишь замуж за придурка, который получил, что хотел, и оставил тебя одну разбираться с этой проблемой!
– Мариано не такой!
– А где он тогда был в ночь, когда ты рыдала?! – девушка уже едва удерживала себя от крика, – Я скажу тебе, где: спал как младенец. Ни слезинки, не малюсенького угрызения совести!
– Прекрати! – Долорес заткнула уши, мотая головой.
– Когда дядя Бруно сходил к нему утром, – продолжала Мирабель, зная что кузина всё равно слышит, – Мариано затрясся от того, что его разоблачили. Скажешь, выдумываю и не было?! Сама слушала, я знаю, что слушала!
– Мне плевать! Я люблю его! – голос невесты сорвался на визг.
