– Так и я люблю, и мне плевать, кто он мне! Зато он не трус и негодяй, и он всегда был рядом со мной, несмотря ни на что! – прорычала в ответ Мирабель, – Так что даже не думай судить меня со своей колокольни и лезть в мою жизнь, поняла?!
– Мирабель! – в комнату ворвалась Джульетта. Судя по всему, она заходила к себе за сменным фартуком, который сейчас был у неё в руках, – Ты что натворила?
– Я защищалась, – девушка прищурилась, глядя на кузину в упор. Долорес сжала губы и быстро стёрла со щеки пробежавшую слезу.
– Господи, – взгляд целительницы метался от племянницы к дочери, – Так, ладно, день нервный, забыли. Долли, приведи себя в порядок и прости её, милая. Мирабель, идём со мной, поможешь на кухне.
– Бабушка бы была бы на моей стороне, – всё же решилась произнести Долорес. Уже развернувшаяся к выходу Мирабель остановилась, взглянув на кузину через плечо, и, несмотря на увещевания Джульетты, произнесла только одно:
– Ой или?
***
Со дня переселения в заново отстроенную Каситу Джульетта чувствовала, что прямо на её глазах происходит что-то неотвратимое, и это был не раскол в семье. Мирабель менялась, и её мать не могла с достоверностью ответить на вопрос, к добру это или к худу. На глазах целительницы выросли Исабела и Луиза, которые тоже преодолели подростковый возраст, но тут было нечто иное. Её младшую дочь будто распирала изнутри невидимая сила, с которой девушка мужественно боролась, но при этом не могла рассказать. Может, Алма не так уж и…
Нет. Нет-нет, не может быть. Скорее всего, виновата та самая тварь, которая хулиганит и оставляет следы. К ней Джульетта не испытывала ни страха, не ненависти, и с радостью бы подружилась, как мирилась и с крысами брата.
– Милая.
Мирабель не успела ничего сказать, попав в объятья матери:
– Ты ничего не хочешь мне сказать?
– От тебя пахнет маслом, – охотно пробубнила в её плечо девушка.
– А кроме этого?
– И ещё шкуркой авокадо.
– Мими, – Джульетта отстранилась, глядя ей в глаза, – Я хочу помочь. Почему вы повздорили с Долорес?
– Она вздумала поиграть в бабушку, решая, кому что делать, и как жить, – не заставил себя ждать ответ.
– Хорошо, что абуэла тебя не слышала, – отпустив плечи дочери, Джульетта принялась складывать праздничные блюда на подносы: скоро должны были подоспеть Луиза и Камило, чтобы помочь разносить еду для гостей.
– А то бы что?
– А то бы она оставила тебя сидеть в комнате.
– Это ещё за что? За то, что я не притворилась, что меня устроил разговор с Долорес? Если да, то я бы сбежала через окно. Впрочем, я бы и не пошла. С огромным удовольствием. Мариано –придурок, и чувство, будто это вижу только я .
– Твоему дяде Бруно он тоже не нравится… Смотри сюда, – взяв с подноса один бунуэлос, Джульетта показала его дочери, – Как думаешь, с чем он?
– Понятия не имею, – скептически покосилась на неё Мирабель.
– Вот когда ты кого-то любишь, ты видишь больше, чем внешнее содержание, – целительница осторожно разломила лакомство, показывая кокосовый крем, – И если начинка – твоя любимая, то хоть кто может убеждать тебя, что этот человек какой-то не такой.
Мирабель протяжно вздохнула:
– Твоя взяла. Это было очень показательно, мам.
– Испробовано заранее на двух других дочерях, – чмокнула её в лоб Джульетта, – А ты сегодня слишком хороша, чтобы сидеть в четырёх стенах.
– Гости скоро начнут пожирать лужайку, совсем как козы сеньора Кабрера, – сунулся на кухню Камило. Мирабель не удержалась и хихикнула: хитрые и невоспитанные твари, то пожиравшие клумбы, то таскавшие сушащееся бельё были притчей во языцех всея Энканто.
– Так и какой у нас план на сегодня? – сочтя ситуацию с Долорес улаженной, спросила дочь Джульетта.
– Дай подумать… Не умереть от натуги?
– Прекрасный план. Так и сделаем… Поможешь с едой?
Мирабель кивнула, принимая от матери поднос с фруктами. Ситуация с кузиной стала раздражать не так сильно, но теперь обозначилась другая проблема: неудержимое желание увидеться с Бруно. Обнять. Сказать, как соскучилась, и к чёрту этот проклятый договор!
Скрытая иссине-фиолетовым подолом, Вишнёвая тень навострил уши, ожидая подходящего момента. Мирабель ошибалась: измотать можно было только живое существо, но никак не силу, которая пожирает эмоции.
И не когда еды у неё больше, чем на этих подносах.
========== Глава 40 ==========
Подношения дома Мадригаль для собравшихся гостей были не чем иным, как закуской перед чинным походом в церковь – для венчания, после которого праздник в Касите должен был продлиться почти что до самого утра.
– Тебе очень идёт.
Бруно, исподволь наблюдавший за тем, как детвора с изумлением рассматривает образцы Ребекки (и, по ходу, клянётся добыть для неё целые мешки пыли) и не заметил, как к нему подошла Алма.
– Спасибо, мамита.
– Если ты повернёшься вот так, – мать показала положение головы, – То ты очень напоминаешь мне Педро.
Предсказатель даже задержал дыхание. Это было очень мило со стороны матери, и при вполне могло обзавестись подвеском с любым содержанием, начиная от «Вот если бы ты ещё…» и заканчивая просьбой гадать пьяным гостям до потери пульса.
