Улицы Энканто были ещё пусты, но путешественники всё равно молчали, лишь крепче сплетая пальцы и позволяя слезам течь. Разлом приближался, и Бруно первым решил нарушить тишину:
– Лилия что-то значит? Для вас с Исой?
– Да, – Мирабель улыбнулась, – Сейчас покажу.
Девушка вплотную подошла к гуще лиан, разглядывая её, и поманила предсказателя ближе:
– Вон, видишь? Тоже лилии.
– Как хитро, – по достоинству оценил лазейку Бруно, – Идём?
– Напоследок, – юная Мадригаль оглянулась на город и белеющую на пригорке Каситу, – Всё. Идём.
Предсказатель отодвинул зеленоватый полог, и они вышли наружу, выдыхая.
Речка несла свои воды к порогам, где был убит Педро, и они просто не могли не пойти туда.
– Бабушка сказала, что это было здесь, – негромко произнесла девушка, – Скажи, а ты… Скучаешь по нему?
– Я ведь не знал его, mi locura, – Бруно не сводил глаз с водной глади, – Но вообще я… иногда говорил с ним. С портретом. Когда было очень тяжело. Про тебя он тоже знает. Я сказал, что ты – лучшее, что было в моей жизни.
Мирабель обняла его руку, прижимаясь щекой к плечу, и вдруг встрепенулась:
– Она где-то здесь!
– Кто? Вишнёвая тень?
– Да! Я её чувствую! – девушка ринулась в чащу, вертя головой, – Где ты? Где? Иди сюда!
Они уходили всё дальше и дальше, пока не вышли к небольшой полянке в глубине леса. О реке напоминало только неявное журчание.
– Я не понимаю, – Мирабель перевела дух, – Она словно вела меня сюда и… Исчезла.
– Мы оба знаем, что твой дар весьма своенравный, – Бруно отыскал участок поудобнее, пристраивая их поклажу и садясь на крышку чемодана, – Днём ей некомфортно. Раз уж ей нравится это место, дождёмся вечера, думаю, она придёт.
– А что будем делать сейчас?
– Позавтракаем?
Девушка наклонила голову набок, пододвигаясь:
– У меня есть идея получше.
– Чертовка – он понял, что попался, едва Мирабель обвила его шею руками:
– Я люблю тебя. Теперь я могу сказать это столько раз и так громко, как захочу. И целовать тебя, сколько хочу.
– У меня опять пересохло во рту, – смущённо хихикнул он.
– Сейчас исправим, – ее горячее дыхание заставляло его душу плавиться. Двое изгнанных из рая, неправильных, клеймёных, они ласкали и целовали друг друга, должно быть, впервые в жизни чувствуя себя действительно свободными.
– Ты знаешь, – когда страсти поулеглись, и решение о завтраке было принято, вспомнил что-то Бруно, – Я ведь нашёл в закромах ту бутылку вина.
– Какую?
– Которой я хотел угостить тебя в новоселье. Она оказалась среди моего барахла.
– М-м, – Мирабель по-хозяйски откусила кусок от его арепы, – И где она?
– Всё там же.
– Серьёзно?
– Да. Тебе ещё нельзя алкоголь.
– Зануда, – хмыкнула девушка, – Кстати, а о каком вине вы говорили с папой?
– О… неловко вышло. Джульетта перепутала бутылки, и получилось так, что это было вино на твою свадьбу.
Мирабель замерла, а потом прыснула со смеху:
– Вы не взглянули на этикетку?
– Нет.
– И что вы сделали?
– Как что? Пили за твоё здоровье, а потом нашли Клайва.
– Ну вы даёте.
– Камило, – вдруг произнёс загробным голосом Бруно.
– Что Камило?
– Вы родились в один год с Камило, возможно, это была его бутылка вина.
Тут уже оба не выдержали и захохотали, спугивая обезьян и цветастых птиц. Вместе со смехом из них словно уходило напряжение всех дней, что они провели среди внезапно вспыхнувших чувств, которые сразу же пришлось заковать в цепи.
– Может, сходим на речку? – спросила Мирабель.
– А если там кайманы?
– В нашей речке их не было.
– Я не могу идти с тобой.
– Можешь.
– Не могу.
– Тогда меня съедят кайманы, и моя смерть будет на твоей совести… И вообще: я говорила «сходим на речку», а не «искупаемся».
Предсказатель закашлялся:
– Я говорил, что ты чертовка?
– Да, – она вскочила, протягивая ему руку, – Пошли, прогуляемся.
========== Глава 48 ==========
Песчаные берега, кое-где усеянные обломками и прелыми листьями, оказались довольно приветливы к гостям.
Как только Мирабель взяла его под руку и принялась болтать о том, что приходило в голову, Бруно понял, чего ей не хватало: романтики. Порой девушка отбегала вперёд, высматривая птицу или особенности пейзажа, потом возвращалась, целуя предсказателя в нос или губы, будто они расстались на день, и щебетала, не переставая.
Сначала Бруно приобнял её за плечи, и Мирабель охотно прильнула к нему, но из-за того, что разница в росте была минимальна, а рука затекла, пришлось пойти на кардинальные меры: переместиться на талию. Юная Мадригаль даже вздрогнула.
– Это слишком?
– Нет, это… – она сама обняла дядю за талию, – Идеально.
Теперь они шли нога в ногу, и на этот раз на пустую болтовню прорвало Бруно: он рассказывал о детстве, играх с сёстрами, о том, когда начал приручать крыс и наиболее удачных гаданиях. Мирабель с радостью смотрела на то, как он улыбается, и видела не седеющего мужчину, а своего сверстника с чёрными, как смоль, кудрями и горящими оливковыми глазами.
– Можно тебя попросить? – ласково окликнула предсказателя девушка, когда они шли обратно к месту, получившему гордое название лагеря.
– Конечно, mi locura.
– Ты сыграешь для меня на типле?
Бруно поцеловал свою избранницу в макушку:
